Падшие

С пустыми и равнодушными глазами убийцы. И голосом, которому невозможно не подчиниться.

Он давил на всех уровнях сознания и подсознания. Одно слово: "Подойди", а сколько в нем власти! Он звал, манил, требовал, умолял. В нем сплелись все человеческие голоса и интонации, которые я когда либо слышал: мамин, отца, Аленки, школьных друзей и дворовых приятелей. Ему просто невозможно было противостоять!

И все же, что-то внутри меня мешало выполнить приказ вампира. Какая-то глубинная и незнакомая мне прежде уверенность в том, что никто не смеет мною повелевать.

Никто! Даже вот этот оживший кошмар.

— Я что тебе, собачка? — преодолевая сопротивление собственного тела смог произнести я. — Может мне еще полаять?

Слова прозвучали глухо, словно уши у меня заложили ватой. Меня напугала собственная смелость, а толстые губы-вареники Шлепы разошлись еще шире. Зубы же встали сплошным частоколом, гротескно пародируя улыбку доктора Ливси. Но он не обрушил на меня свой гнев, а с интересом спросил:

— Уголек, ты где нашла это прекрасное Пламя?

— Почему ты зовешь ее угольком?

Мне показалось важным продолжать говорить, смещая фокус внимания с Карины на себя.

Впрочем, смотрел вампир на меня (если можно так сказать про его белые буркалы), хотя и продолжал говорить с суккубой.

— Потому, что так ее вижу. Как едва тлеющий уголек.

— А меня?

— Как пляшущий лепесток огня.

Наш план, заключающийся в том, что говорить со Шлепой будет Карина, посыпался с первых же секунд беседы. Само как-то вышло. Но вышло правильно. Так, как должно быть.

Господин не должен позволять слуге говорить за него.

"Блин, я что, уже и думать начал, как Падший?" — мелькнула паническая мысль. Быстро, впрочем, подавленная уже моей же холодной волей.

— Большой?

— Ты пришел ко мне, чтобы спросить это?

— Я пришел, чтобы узнать, кто я такой.

Мне показалось правильным поставить вопрос прямо. Да и как еще про такое можно спросить?

— Впервые вижу Господина, который говорит откровенно.

Блин, и этот туда же!

— Ты в этом уверен?

— В чем?

— Что я Господин?

— Если подумать… — Шлепа изобразил напряженную работу мозга.

— то я удивлен. Тому, с какой легкостью ты отдаешь меня в свои руки.

Карина тут же сделал шаг вперед, закрывая меня собой. Точнее, половину этого шага, после чего замерла в нелепой позе, словно бабочка, которую насадили на иголку. А негр улыбнулся еще шире, хотя казалось, что уже некуда.

— Я заплачу… за услугу… — прохрипела девушка. Каждое слово давалось ей с большим усилием.

— Он заплатит.