Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

«Как они будут это петь?», – задумался директор филиала турфирмы и вгляделся в текст повнимательней.

Куплеты оказались приблизительным переводом, приведенным здесь для сведения туристов, а петь участники свадебного шествия должны были на языке одного из небольших народов западного Дагестана.

В оригинале последний куплет звучал так:

"Лага чергес, чачанав,

Черх узданав Санкьадиссев.

Гьан кьарияв кьибилалъул,

Кьер берцинав тухумалъул,

КIаннцIун хъала бахъулев,

Хъамун ясал рачулев".

«Ну вот, все складно, – обрадовался Суроваткин.

– Но все же, как они будут это петь?»

Погулять на запоздалой свадьбе заказчики обряда пригласили не родню, уже отметившую это событие лет двадцать назад, а институтских друзей, которые, конечно, не знали хваршинского или хотя бы более распространенного аварского языка. Ожидалось до двадцати человек, и турфирма заранее взяла напрокат условно подходящие национальные костюмы в двух театрах и одном народном коллективе.

В сценарии праздника значились: доставка на лошади невесты, укутанной в ковер, к дому жениха; обряд открывания лица невесты; танец невесты с женихом с обсыпанием их морковью; тайная брачная ночь в чужом доме; поиски гостями этого дома, чтобы спеть что-нибудь под окнами; много национальной музыки и кухни.

Особой строкой шли похищение папахи жениха, а потом и самого жениха; подмена укрытой покрывалом невесты на свадебном пиру; возврат папахи, жениха и невесты за выкуп. Причем выплачиваться он должен был не деньгами, а сельскохозяйственными животными.

Для выкупа похищаемых во время обрядов граждан и имущества турфирма содержала небольшой контактный зоопарк, включающий в себя в том числе милого ослика и двух картинно-кучерявых барашков: черного и белого.

Все животные были мирными, покладистыми и привычными к шумному умилению и тисканью. Имелась и спокойная флегматичная лошадь для транспортировки невесты и других подобных задач.

Пролистывая сценарий, Артем Олегович вспомнил, как маялся разработчик сценария, ставропольский этнограф Владимир Чапайкин, работающий в «Ясных зорях» по договору, с одной маленькой деталькой обряда.

Как следовало из исторических источников, на подходе к дому жениха невесту следовало осыпать морковью, которая в большом изобилии росла и до сих пор растет в горах. Тоже самое полагалось и во время первого танца новобрачных.

Зачем это делалось, понятно.

Молодых на свадьбе посыпают местными сельскохозяйственными культурами во всем мире – это символ плодородия и прибавления в семействе.