Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

Затем отпускница заглянула на сайт лоукостера, узнала точные размеры разрешенной к проносу в салон ручной клади, удивилась, поняла, что ее удобнейший, объехавший пол-Европы саквояж допустимые габариты превышает, и достала с антресолей лежащий там без дела небольшой рюкзак.

Рюкзачок был куплен два года назад для намечавшейся однодневной поездки с семьей Верунчика на рыбалку, но тогда что-то не срослось, как не срослось почему-то ни разу и позже. Утрамбовывая в рюкзак гигиенические принадлежности, белье, пижаму, запасные джинсы и футболки, Елена додумалась, что, возможно, все время подсознательно отказывала себе в чем-то непривычном, но теперь эту стену сломала и готова к новым впечатлениям.

Новые впечатления пока были так себе.

Аэропорт Ставрополя внезапно оказался имени А.В. Суворова, о чем свидетельствовал огромный портрет знаменитого полководца на стеклянном фасаде здания, а также еще и бюст, установленный на прилегающей территории.

Плоский и объемный фельдмаршалы были не очень-то похожи друг на друга.

Роднил их только знаменитый хохолок надо лбом.

В эко-путевку бонусом неожиданно входила экскурсия по Ставрополю, и для Елены, убежденной, что достойные туристические маршруты проходят совсем в других краях, это стало совершенно особенным опытом.

– Когда вы осматриваете распиаренные туристические достопримечательности, это ведь на самом деле не ваш личный выбор, – убеждала ее накануне менеджер Марина. – Бывало ли, к примеру, так у вас, что книгу все хвалят, а вам она вот ничуть не интересна? Но пыхтите, листаете, пытаетесь читать, время свое тратите.

Бывало, конечно, все мы такие.

Елена, мысленно соглашаясь, вспомнила свое разочарование от Пауло Коэльо, в котором она так никому и не призналась. И то, с каким предвкушением она открывала его книги, и то, как почти сразу же почувствовала себя обманутой.

– Возьмем для примера самую фотографируемую достопримечательность мира – Эйфелеву башню, – продолжала меж тем Светлана. – По большому счету, на что там смотреть? Издали на наши опоры ЛЭП похожа.

Недаром Дюма-сын, Ги де Мопассан, Шарль Гуно и другие неравнодушные французские граждане сразу после постройки требовали ее снести. Письма коллективные писали! Но вы ведь были, смотрели? Французы, конечно, непревзойденные мастера самопиара, но вам оно зачем?

На Эйфелевой башне под нижним балконом выгравированы имена семидесяти двух французских учёных и инженеров. Вы всех их знаете? Они вам нужны? Согласитесь, что это чужая история.