Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

Не придя ни к какому выводу, Елена решила считать туристов условными печенегами, чтобы уж точно никого не обидеть.

Дальше держать туристов за оградой становилось совсем уже неудобно, и Елена предложила им пройти на территорию хутора и располагаться в хижине. Рата строго-настрого запретила ей пускать охотников в «Дом жриц», как она называла Галинино жилье, и от этого Елене было немного неловко.

Охотники должны были проживать в кособокой хижине, умываться в ручье и сами добывать себе пропитание. Например, ловить рыбу в озере, которое, по словам Раты, находится где-то здесь поблизости.

И ведь заплатили за такой отдых, наверное, немалые деньги!

Мужчины продолжали стоять на месте и с непониманием смотрели на «жрицу». Точно, иностранцы! И она хороша – мало того, что не набросила на себя хоть поверх платья ритуальные одежды (халат смешной какой-то), как велела Рата, так еще и не взяла с собой переводчик. Ничего, язык жестов никто не отменял.

Елена с доброжелательной улыбкой открыла перед туристами калитку и указала рукой в сторону хижины.

Охотники просияли, еще раз поклонились (не японцы ли они?) и дисциплинированно потопали в направлении своего соломенного отеля категории минус пять звезд.

Боже, кто бы мог подумать, что первобытные охотники окажутся такими взрослыми! Неудобно как-то ими командовать. Ну ладно, сами напросились. Будут сажать у нее огород! Все пенсионеры любят копаться на даче, не так ли?

Главное, сохранять серьезное лицо. Она жрица? Жрица. Да что там, практически королевишна, вон как ей охотники кланяются.

Или нет, даже практически Миклухо-Маклай со своими папуасами.

А не взять ли ей по такому случаю псевдоним? Как там ее окрестила Рата? Лестари? Ну уж нет. Она Елена Маклакова… Ленуха, как ее звали подруги в детстве. Ленуха Маклай! Держитесь, папуасы! То есть, печенеги! Будет вам культурная программа.

Подбадривая себя таки образом, Лена отправилась в дом переодеваться в жрицу и готовить для туристов первое задание.

3

Костюм жрицы ничего сложного из себя не представлял бы, если бы не полагающийся к нему головной убор.

В основе своей это была просто маленькая, плотно прилегающая к голове шапочка, на которую сверху хитрым способом крепился каркас в форме перевернутого тазика, обильно расшитый ярким бисером и густо украшенный довольно длинными бисерными же висюльками, на концах которых крупные бусины чередовались с металлическими блинчиками размером с пятирублевую монету.