Любовь на максимальной скорости

Начинаешь сомневаться, гадать — в чем подвох. Случайная встреча, один взгляд, и ты разбит, полностью уничтожен. Полностью подчинен, связан невидимой цепью. Ты и она. Навсегда.

Даша.

Она же чувствует то же самое? Я видел, как горели щеки. Как вздымалась грудь. Эти светлые волосы. Стройные ножки. А глаза…

Я взвыл, стараясь сдержать внутреннего зверя. Он рычал, рвался обратно. Туда, назад, где осталась девушка. Зачем я отпустил ее? А вдруг она не придет? Нет, она должна. Иначе и быть не может.

«Не напугать», — вот то, что я подумал, когда предложил ей встретиться вечером.

Еще и подруга её могла все испортить, наговорить гадости — я видел с какой ненавистью она на меня смотрела. Узнаю этот взгляд. Хотелось отмести ее в сторону, как лишний, чужеродный элемент. И я поспешил назначить новую встречу и уехать. А затем, когда ветер уже свистел в ушах, байк ревел, а впереди маячила знакомая вывеска шашлычной, память вдруг подсказала: «Гонки. Сегодня!».

Вот же черт! Ладно. Не переживай. Ничего страшного.

Успею.

— Эй, Серый! — Макс вскинул руку, зазывая меня к столику в углу, где уже высилась гора обжаренного мяса, распространяя одуряющий запах на всю шашлычную. Народу — море. Хорошо, что парни доехали первыми и заняли местечко. Точно! У людей же майские праздники, время отдыха и шашлыков как раз. Забыл. Обо всём забыл. — Дружище, ты в порядке?

— Что за девица на обочине? — Спросил презрительно Вин, откусывая приличный кусок и чуть не подавился, когда моя рука метнулась к футболке, сгребла и приподняла парня над столиком.

— Эй! Ты чего? Серый?

Выдыхаю. Отпускаю сородича. Вот ведь. Одно слово, сказанное пренебрежительным тоном, и я завелся с пол оборота. Совсем голову потерял. Надо объясниться, рассказать — мое положение в стае еще совсем шатко и ненадежно. Да, приняли, признали, но…

— Кажется… встретил ту самую… — Говорю, с силой проталкивая каждое слово через сомкнутые зубы. Рассказать парням, что эта девушка — моя Луна, словно признать её идеальной, раскрыть местоположение сокровища.

Иррациональная ревность бьется в груди, заставляет внутреннего волка рычать: «Не трогать!», «Прочь!», «Моё!». Контролировать себя куда сложнее, чем я думал. Сжимаю кулаки до хруста, до белых костяшек.

— Ого! Правда, что ли? — Выражение лица Вина меняется. И я расслабляюсь, глядя на восторг и изумление в его глазах. Без претензий, обид и посягательств на чужое.

— Ну ты даешь, дружище! — Макс одобряюще хлопает по плечу.