Зверь внутри

Внутри все закипало, медленно, но верно толкая к пропасти, к превращению в животное. Агрессивность росла с каждой секундой, как и жгучая боль в мышцах.Но она старалась держать себя в руках.

— Я не хочу раздеваться при тебе, не понятно?— Эм… да, я выйду, — спохватился шериф. — Если что-то понадобится — зови.Лара кивнула и закатила глаза. У Бэккета были отвратительные навыки общения. Под потолком мигала камера, он все равно увидит все, если захочет.И поежилась от одной только мысли. Хоть бы не захотел.Она прошлась по камере, не находя себе места.

Руки и ноги ломало и ноющая тупая боль в груди и спине никак не проходила.Кое как стянув с себя одежду, Лара легла на кровать. В одном белье в промозглой камере должно было быть холодно, но ее окутывали волны жара. Наверняка, температура поднялась за все 39. Хотя, какая теперь разница? Сейчас вообще ничего не имело значения. Через час, а то и раньше, она превратится в уродливого монстра, которым детей пугают у костра в лагерях. И как ей с этим жить?В тишине ей слышался шепот, словно кто-то незримый звал ее, умолял, приказывал. Не проходящая боль внутри все разрасталась, и она, застонав, перевернулась на живот.Хотелось плакать, но Лара старалась гнать от себя эти мысли, в конце-концов, сейчас ей было не до этого. Понятно, что это навсегда, лекарства от оборотничества нет. Но, быть может, есть способы как-то ослабить процесс? Она протянула руку и, пошарив на полу, подняла из кучи вещей мобильник. Сейчас бы отвлечься. Посмотреть какой-нибудь фильм или погуглить средства от превращения. Но пальцы почти сразу свело судорогой, телефон упал на койку.— Давай уже быстрее, чертова дрянь! — выдохнула Форбс сквозь зубы, словно зверь внутри мог ее услышать.Давно ей не было настолько плохо. Даже, когда на свое 18ти летие она схлопотала сильное отравление дешевым алкоголем, было не так. Но спасибо, сейчас ее хотя бы не тошнит. Интересно, а что хуже…Но мысль потонула в новой вспышке адской боли. Сильнее всех предыдущих. Казалось, кости ломаются все разом, и эта пытка длится… и длится… и длится. Лара сжалась в комок, подобрав под себя ноги, боясь вздохнуть. Слезы текли сами собой, пропитывая казенную подушку, ей было все равно. Остались только она и эта боль, рвущая на части.И вдруг на какое- то мгновение боль стихла. Внутри словно нажали на «стоп», и Лара чуть не задохнулась от нахлынувшего облегчения. Короткая передышка была сейчас жизненно необходима. Форбс украдкой осмотрела свои руки — обычные, человеческие.