ЛИМБ

Парень тихо захрипел, скрючился и завалился вперёд, ударившись головой о следующий ряд сидений.

Вскочив, я отшатнулась. Споткнулась о Лизкины ноги, попятилась и вжалась спиной в стену между двумя окнами. Кто‑то из первокурсников заорал, кто‑то в панике нырнул вниз под стулья, скрываясь от сумасшедшего профессора, кто‑то попытался выбежать в коридор, но дверь зала оказалась заперта, и он только беспомощно дёргал ручку, крича «Помогите!». Лишь некоторые новички остались на своих местах и почему‑то заржали. Особенно Лизка хохотала громче всех, аж до слёз.

А вот старшекурсников совсем не проняло. Они не стали ни паниковать, ни истерически веселиться. Кажется, один из них даже зевнул.

По залу плыл чуть заметный сизый дым и запах пороха. Меня трясло. Я слышала про безумных студентов, которые устраивают стрельбу в институтах, но чтобы такое учинил сам преподаватель… И почему его никто не останавливает? Почему не отбирают оружие?!

– Ах ты ж чёрт возьми!..

Это Яшка вдруг прерывисто втянул в себя воздух и недовольно застонал.

Поставив руки на колени, приподнялся. Прядки его волос, испачканные кровью, оставили на белой спинке впереди стоящего кресла длинные красные полосы.

Кашлянув, он выплюнул свинцовую пулю в руку и сжал её в кулаке, пряча от удивлённых глаз. Потом воскликнул обиженно:

– Вениамин Валерьянович, почему чуть что, сразу я?! Вы бы хоть предупредили!

– А я разве не предупреждал, Сыроежкин, что получивший самый низкий балл по моему предмету на подготовительных курсах будет жестоко расстрелян? Ты думал, я шучу? Философия, молодой человек, серьёзная наука.

Юмора она не терпит!

– Рубашку‑то за что! – шипел Яшка, запуская пальцы в разорванную дырку. – Она же совсем новая!.. была…

– Рубашка Сыроежкина неслучайно приняла на себя вражескую пулю, – иронично проговорил дедушка, обращаясь к залу. Он снова улыбнулся, но улыбка его теперь мне разонравилась. – Способность каждого из вас, дорогие мои – это и дар, и проклятье. И тут я не просто говорю красивые слова! Воистину, тот, кто исцеляет от смертельных ран, однажды сам будет смертельно ранен.

Тот, кто окружён синим оргоном, неизбежно сталкивается не только с чудесным выздоровлением, но и с неизлечимыми травмами. Целитель и больной сплетены меж его спиралей ДНК воедино. Не ищите здесь человеческой логики! Она в сказанном присутствует, да только вашим нынешним расколотым, дуальным умом её не понять. Однако не тревожьтесь. Всё будет хорошо. Вашим умом мы займёмся чуть позже – на моих занятиях.