ЛИМБ

– Ты же знаешь, я не специально…

– Ага, конечно! Да ты просто пять двоек не хотел!..

В третий раз прозвенел звонок. Ни о чём не подозревающие часы вновь показывали ровно девять.

– Это началось, когда мне было четырнадцать… – пояснил Яшка шёпотом. – Время подчиняется стихии воды, поэтому обычно уроборосам легче лёгкого им управлять. Так и у меня – ложусь спать, и линия времени разворачивается под другим углом, в ином измерении, превращается в точку, в которой прошлое, настоящее и будущее соединены в одно. Можно мять время в шарик, как пластилин, можно наоборот растягивать в стороны – как жвачку.

– Молодой человек! Своими разговорами вы мешаете мне вести занятие и задерживаете всю группу! Назовите вашу фамилию!

Секундная стрелка снова дёрнулась и отпрыгнула назад. Прозвенел звонок. В этот раз как‑то по‑особому хрипло. Наверное, уже устал.

– Сначала я умел так делать только во сне, – невозмутимо продолжал Яшка. – Всем парням уже давно снились эротические сны – а меня мотало по кротовым норам. И нещадно так мотало – просыпаясь, я не сразу вспоминал, какой нынче век и вообще, какая эпоха.

Вместо будильника на моей тумбочке до сих пор стоит перекидной календарь, на котором указаны не только число и месяц, но ещё и год.

– Молодой человек, вы…

Стрелки часов, перескочив обратно на 9:00, совсем замерли. Лишь слегка подрагивала, пытаясь сдвинуться с места, секундная.

– И это ещё цветочки, – следом за мной взглянув на циферблат, вздохнул Яшка. – Теперь если я не высплюсь, то приступы бывают и в реальности.

Кидает то в прошлое, то в будущее. Выныриваю – и обязательно говорю какую‑нибудь чушь. Типа как с тобой, когда мы познакомились. Или сейчас с историком. Ну зачем я ляпнул ему это «Продолжайте»!..

– Да блин, хватит уже! Нашёл, чью пару затягивать! – прошипела сзади Лизка. – Я эту свиноту лишних пять минут видеть не хочу! Эй, слышишь?! Отмотай вперёд лучше! На 10:30!

Пытаясь успокоиться, парень принялся выводить синие круги на полях своей тетради. Его рисунок напомнил мне скопление запутанных временных петель.

Возможно, в одной из таких – на кончике его шариковой ручки – мы все сейчас и находились.

– А главное, никто не может мне помочь. Все только издеваются, как Чародеева. Или говорят: «Ну а что ты хотел, у тебя же целых девять спиралей!»…

– Сыр!!!

– А, ладно! – расстроено выдохнув, Сыроежкин откинул ручку. Громко стукнув, она покатилась по столу, но на самом краю замерла и словно в обратной перемотке вернулась назад. – Давайте уже начинать.