ЛИМБ

– Я сказал всё, что почувствовал. Извините.

– Композитор умел выходить сознанием из тела и общался с сущностями из нижнего астрала, – пришла ему на выручку девочка из группы «У». – Его считали бесноватым.

– Лярвы и черти посещали его даже в годы затворничества в монастыре, – подключилась её соседка.

– Он не является автором произведения, которое ему приписывают, – сверкнули жёлтым глаза ещё одного змея.

Не желая следом за магами всем скопом получить двойки, ребята начали «вытягивать» друг друга, по крупицам собирая сквозь время и пространство нужную информацию.

– И кто же настоящий автор? – практически с издёвкой переспросил Чернов. В ответ честная компания только развела руками. – Ладно, садись, Сыроежкин, три. Остальным ничего не ставлю, так как подтвердить или опровергнуть данные гипотезы, пользуясь историческими источниками, не представляется возможным.

Ребята с облегчением выдохнули. Кто‑то стёк по спинке стула, кто‑то размял затёкшие плечи, кто‑то положил в рот мятную конфету.

– Антипова, теперь ты.

Удиви нас.

Колени слегка подрагивали. Хотелось спрятаться, воздуха не хватало. Порыв ветра снова подхватил меня, и я действительно спряталась – там, далеко‑далеко, высоко‑высоко над пахнущими влагой деревьями. Как хорошо было бы на самом деле улететь сейчас отсюда подальше!

Картинка расщепилась. Я видела два места одновременно и второе из них начала описывать безэмоциональным, глухим голосом:

– Старая железная дорога рассекает напополам густой лес. Изгибается, виляет между высокими тёмно‑зелёными елями и соснами, которым нет конца и края.

Мелькают потрескавшиеся, мокрые деревянные шпалы. Несмотря на сильный ливень и шквалистый ветер, поезд несётся так быстро, как может, пока его не останавливает поваленное ураганом дерево…

Чернов вздёрнул бровь. Потом, нахмурившись, стал тереть подбородок.

– Где‑то далеко шумит крупный город, а рядом с ним разливается большое чистое озеро – как настоящее море. Но я не там. Я лечу над тёмными густыми лесами, кроме которых ничего не видно, а если расширить обзор выше и вправо, то дальше, за лесом, начнутся горы, и у подножья раскинется маленькая неприметная деревенька на десять домиков.

Сейчас их десять, один старый деревянный и девять кирпичных, но когда‑то было в два раза больше, а позже – всего один‑единственный. Остальные разрушила буря… – я прервалась и добавила неуверенно. – Мне продолжать?

– Да, – выдохнул Чернов. – То есть, нет. Спасибо, Антипова, этого достаточно. Садись. Четыре.