Носители Искры. Карьер. Книга II

Каждая его попытка разбивалась о тишину в его голове и не имела никаких шансов на плодотворное общение. Наверное, теоретически он мог, как в прошлый раз вломиться в ее сознание и ощутить себя в чужом теле, но тогда, наверняка, он потерял бы контроль над своим. В течение же дня проверять подобные теории на практике не очень хотелось.Однако попытки достучаться до своей незримой собеседницы издалека не приносили никаких результатов.

Но отчего-то ему вдруг стало важно продолжить это неожиданное знакомство.

Хотя он пока даже не знал, кому это более нужно, ему или необычной девушке по имени Айя.

- Грон, да подожди ты, - догнал его нортландец, - ты нас неправильно понял. Мы тут с Тарри поговорили с людьми и поняли, что нам надо тоже объединиться в одну группировку, а ты бы был у нас..., - Лив неожиданно замялся и сделал круг рукой над головой, не решаясь под ошарашенным взглядом Георгия закончить свое сногсшибательное предложение.

Конечно в прошлой жизни его часто назначали старшим над какой-то группой людей от училища до службы в Управлении.

Когда он утвердился в своем четвертом уровне, и генерал Красов сделал его своим негласным замом то ему и вовсе пришлось взвалить на себя управление большим количеством народа.

Тогда офицер Стражи не боялся и не бежал от этой ответственности. Но сейчас заключенный Карьера, что он мог предложить людям, которые искали защиту и уверенность в спокойном завтрашнем дне? Когда он сам был слаб, беспомощен и беззащитен и не мог отвечать даже за свою жизнь, не говоря уже у жизни других людей.

- Не помню, чтобы я записывался в мессии, - довольно грубо произнес он, надеясь этим поставить точку и отпугнуть и без того смущающегося парня.

Лив фыркнул.

- Твоя драка с Оутсом до сих пор легенда.

- Сам напросился, - буркнул Георгий.

- Здесь много, кто так думает, но мало кто решается на реальные дела. Да и с теми со второго ты разобрался четко.

В первом круге было негласное правило никому не давать прозвища, связанные с их прошлой жизнью, если конечно человек сам не представлялся подобным образом.

Отбывавшие срок на первом уровне не считали свою провинность перед обществом сопоставимой с мерой наказания. Прошлая, успешная жизнь для многих стала непреходящей болью, несбыточной мечтой, горькими воспоминаниями. И это правило было нерушимо.

До тех пор, пока на уровень не пришли другие и Георгия начали называть исключительно Страж.