Город Неизвестно-Когда-и-Где

— От Белада, значит? Вот пруха! Да он же из банды Ростовщика! Вот ты чертяка, а! Обчистила Белада, поколотила Неряху, стибрила у Сторожа! Ещё ни разу такого переполоха у нас не было!

— Кончай свои охи и ахи. Что это за город, как он называется? — одёрнула я излишне экзальтированную мышь.

— Город без названия. Никто не знает, как он называется. Просто город. Шустик обзывает его Городом потерянных кошмаров. Я никак его не называю.

— Как — так — никак?! — не врубалась я. — Если город стоит, значит, у него есть географическое, геополитическое положение!

— Чего? — не поняла на этот раз Констанция.

Я выдохнула и плюнула на эти расспросы. В конце концов, я не учёный-географ, чтобы записывать названия городов и улиц. Я секретный агент на миссии, которая с каждым разом делается всё чудесатее и чудесатее!

— Теперь моя очередь задавать вопрос! — бойко схватилась девочка. — Как ты грабанула Белада?

— Как — как? Молча. Вошла к нему, пока он спал.

— Вот прорва! Ты, видать, не в курсе, что за булыжник ты стибрила? Это знак банды Ростовщика!

— Объясни подробнее.

— Поймает тебя Белад — руки оторвёт! Ух, никто ещё не тибрил у них эти штуки!

— У них — у кого? У членов банды Ростовщика?

— Ага. Это их знаки, они показывают булыжники, когда приходят на их собрания.

— Ростовщик — это местный криминальный авторитет?

— Вот он — большой гад, да. И Часовщик. Часовщик — тот, кто может выходить.

— Выходить? Куда выходить?

— Из города! Всякий, кто входит в город — не выходит.

Теряется тут. Если видит кошмары, навеянные туманом — значит, подходит, и Ростовщик с Часовщиком в Ночь Без Тумана его забирают к себе в Башню, — объяснила Блайми. — Остальные тут обретаются.

— А ты сама... ты давно здесь?

— Лет... ну, восемь. Может, восемнадцать. А может и все восемьдесят, — улыбнулась Констанция.

— Погоди, ты опять шуткуешь! Сколько тебе лет, десять? Как ты сюда попала?

— Я родилась в девяносто шестом. В Новом Лиандре.

— В девяносто шестом. Сейчас две тысяча второй.

Э... тебе шесть лет? Но для шести лет ты слишком уж перезрело выглядишь.

А Новый Лиандр... Кажется, это город в другой стране, да, точно! Старинный такой курортный город. Наш разговор с Констанцией всё больше становился похожим на бред, и в этом бреду вырисовывалась пугающая картина реальности.

— В тысяча восемьсот, — поправила Констанция. — Это у тебя две тысяча второй. А у нас тут время устанавливает Часовщик.

— В тысяча восемьсот девяносто шестом...