Роза для Палача

 – Ты хоть понимаешь, что он не пережил бы транспортировку?

– Да и черт с ним! – махнули рукой мне в ответ, а я уставилась на своего бывшего во все глаза. Не замечая моего состояния, Костик продолжил сокрушаться: – Он всю ответственность брал на себя. Этот иностранец был настолько счастлив, что операция прошла успешно, что обещал нам спонсорскую помощь, дорогостоящее оборудование, сотрудничество. Ты хоть представляешь это? Но тут прибегаешь ты, орешь на него, и кто теперь купит нам оборудование?

Он потряс листком.

– Ну кто тебя просил вмешиваться?!

Я смотрела на него и не узнавала. Когда он успел стать таким? Или я его никогда не знала? Стало противно.

– Еще это.

Костик скомкал мое заявление и выбросил в мусорную корзину вместе со своим листочком. В душе польстило, что об увольнении он не всерьез, ведь не зря я считаюсь одним из лучших нейрохирургов больницы, но вслух упрямо произнесла:

– Ничего, я еще напишу.

Работать с ним я больше не хотела.

– Сейчас, помечтай! – со злостью вызверился на меня Костик, превращаясь в незнакомца. – Ты кашу заварила, ты ее и разгребай. И если пациент умрет, я на тебя всех собак спущу! Да что я, за тобой этот придет и вытрясет твои куриные мозги, дура!

Угроза была серьезной. Если что не так, тип из фонда точно явится по мою душу, обвинив во всем. Внутри я содрогнулась, но показала своему бывшему средний палец и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

Оделась я в кратчайшие сроки и поспешила на улицу. Хотелось сбежать подальше от вопросов сотрудников. Весть о моем скандале уже разлетелась, и всех мучил вопрос, чего я так завелась. Самое паршивое, что, выскочив из больницы и вдохнув морозный воздух, сама задалась тем же вопросом. И раньше сталкивалась с безрассудством родных или самих больных, но так остро не реагировала, а тут задело за живое. Сложнейшая операция, мы этого Морено едва не потеряли, но я упрямо твердила, что пристреленный красавчик будет жить.

И что их может связывать? Они же разные как день и ночь. Один жгучий брюнет с тренированным телом, мачо, наверняка с горячим темпераментом, да меня бы женщины не простили, умри столь прекрасный мужской экземпляр на моем столе! А второй – просто арктическая глыба льда. Брр! Меня даже передернуло от одного воспоминания.