Творцы

Но для творцов это был скорее плюс, иначе Иллеа-хи никогда бы не пошла против своего народа и клана Охотников и не передала бы рунный камень с заключенной в него силой Виктору. Впрочем, еще и не отдала.

— Пей! — она протянула ему наполненную до краев чашу.

— Слишком много... Как вы потом?..

— Лишь бы достаточно. Мне все равно умирать сегодня, тебе же силы еще понадобятся.

Куда ни плюнь — всюду висельники-добровольцы. Хотя векши вроде бы своим головы рубили. Виктор плохо разбирался в чужой истории, знал лишь то, что успел запомнить из болтовни Сецуну Абэ.

Этот был помешан на векшах и их магии, да и договаривался со жрицей изначально он. Еще и сухим из воды может выйти — его клан один из самых влиятельных среди творцов, и своих они выгораживали до последнего.

— Мой народ скормит меня теням, — Виктор, решив, что это отличный тост, зло усмехнулся и залпом осушил чашу.

Затем с минуту уговаривал желудок не вывернуть все обратно. Еще через две магия впиталась, и Виктор, согнувшись пополам из-за сотрясающих его спазмов, выблевывал выпитое.

Жрица даже не поморщилась, лишь протянула ему платок.

— Мне приходилось пить человеческую кровь, и она показалась довольно вкусной.

«Ага, а у нас после третьей войны Двух Рек до сих пор в вампиров верят».

— Простите, против вкуса я ничего не имею, только мой желудок.

— Пустяки, главное магия. И потому давайте о деле, чтобы не тратить ее зря. Вы говорили, что у вас уже есть подходящая женщина? Уверены, что она выдержит все девять месяцев?

Виктор кивнул.

Будущую мать он искал не в баре, а на аллее для пробежек, подбирая самую здоровую. Потом еще и усыплял кандидатку, чтобы Сецуну мог ее осмотреть и выдать окончательный вердикт. Саша подходила идеально: здоровая, умная, красивая, еще и сирота на попечении дряхлой бабки. Не переживет роды — на ребенка претендовать никто не будет.

— Хорошо. Да, это определенно хорошо.

— Вы отдадите мне силу?

— Не тебе, ребенку.

Она резко выкинула руку вперед, и Виктор инстинктивно отпрянул: чего жрица и добивалась, тут же схватив его за мошонку.

От боли потемнело в глазах, перехватило дыхание.

«Только не тем ногтем!» — подумал он, теряя сознание.

Очнулся от пощечины. Над ним склонился хмурый проводник, заслонив собой заходящее солнце. Его тень накрыла Виктора полностью, сделав и без того высокого векша просто громадным.

— Вставай. Я принес тебя в безопасное место и открыл разлом — дальше сам.