Творцы

Принюхалась, но ничего не почувствовала, провела рукой над пламенем свечи — результат тот же. Получалось, что она одновременно существовала и нет, как призрак... Или это всего лишь сон? В пользу последнего говорила быстрая смена мест действия, где Лана никогда не бывала в реальности. И если сны — привет сознанию от бессознательного, то, может именно здесь ее ждет подсказка о том, как вернуть память?

Лана, решив не паниковать раньше времени, осмотрелась и обнаружила справа от арки кое-что интересное: на отполированном до блеска полу сидел пожилой монах и чинно выводил на бумаге иероглифы.

Он делал небольшой росчерк кистью, отводил ее в сторону, любовался получившейся линией, проводил новую — и так по кругу. Движения были настолько плавными и грациозными, что старческие пятна на руках и лысой голове казались нарисованными. Но Лана откуда-то знала, что старику уже минуло больше сотни лет, и он давно хотел бы оставить этот мир, вернувшись в Колесо Сансары. Перед монахом сидел черноволосый подросток и хмурил брови, с каждым мазком кисти становясь все мрачнее и мрачнее.

— Это бред! — не выдержал мальчик и вскочил на ноги. — Бред, понимаете?! А учиться я как по-вашему должен?

— Учителя смогут навещать тебя здесь. Они будут творцами, чем не всякий ребенок может похвастаться.

Монах закончил выводить иероглиф, отложил лист в сторону и взялся за новый. Он был невозмутим и сосредоточен, в то время как подросток в ярости сжимал кулаки. Но стоило мальчику с шипящим «Тогда!» податься вперед, как рука с кистью дернулась, нарисовала в воздухе замысловатую руну и заключила ее в круг.

Руна вспыхнула золотом, полетела вперед и, припечатав мальчика по лбу, пронесла пару метров назад, опрокинула на пол. Лана охнула и кинулась к упавшему, но бессмысленность своего поступка осознала, лишь когда встретилась с горящими яростным отчаяньем темно-карими глазами подростка. Он ее не заметил и не услышал сочувственное: «Ты там как?»

Точно, она же призрак, а значит, никому не сможет помочь.

Она вздохнула и полетела прочь.

Декорации сменились. Босые ноги снова хлюпали по лужам куда глаза глядят, а глаза дальше носа ничего не видели из-за тумана. И звук гонга, как ориентир, исчез. И ничего не менялось, словно она стояла на месте.

— Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее, — вспомнилась мудрость от Льюиса Кэрролла.