Творцы

Когда перед ними распахнулись двери лифта, она зашла и прислонилась спиной к стене, разглядывая Яна. Он оставался невозмутимым.

— Теплые же у вас отношения... — протянула она.

— Других быть и не может.

— Но почему?

Ян мотнул головой и вместо ответа спросил:

— Может быть, поедим?

Мила кивнула.

Они сидели в кафе неподалеку от Башни творцов. Мила пила молочный коктейль, Ян — черный кофе. Она не решалась расспрашивать Яна о случившемся, но понимала, что все равно не сдержится: постоянно ерзала и слишком уж пристально на него смотрела.

— Ну, спрашивай! — смилостивился Ян. — Я же вижу, что тебе любопытно.

— Угу, — закивала она, спешно втягивая остатки коктейля. — Очень, если честно...

Он откинулся на спинку плетеного стула и поставил чашку с остатками кофе на столик.

— Дед не может простить мне, что я принял Александру как родную мать. Может, Лана рассказывала тебе, что матери у нас разные? Моей родной матерью была Хелена Миллер, дочь Генри, с которым тебе довелось познакомиться в библиотеке.

— А твоя... твоя родная мама? — неуверенно спросила Мила, надеясь узнать больше, пока Ян был готов говорить.

Но он не ответил, посмотрел куда-то в сторону. Задумался.

Мила опять поерзала на месте. Ей нравилась плетеная мебель, но сейчас этот стул казался самым неудобным на свете. Она облокотилась на стол, потянулась к пустому стакану, обхватила его обеими руками и зажала в зубах трубочку. Молочный коктейль уже закончился, но ей нужно было чем-то себя занять.

— Моя родная мать умерла, когда я был совсем маленьким, — отстранено произнес Ян. — Она покончила с собой — вышла в окно. А перед этим...

Мила заворожено уставилось на него, ожидая продолжения, предчувствуя какое-то страшное откровение.

— А перед этим выбросила в него меня.

По ее удивленным распахнутым глазам Ян понял, что она не знает, что сказать и тут же продолжил:

— Как видишь, я остался жив! — он улыбнулся, словно подбадривая ее.

Ох уж этот Ян. Можно подумать, это ее нужно подбадривать. Это его сейчас хочется обнять, согреть... Дать в руки горячую чашку чая и укутать пледом. Она не испытывала к нему жалости, но хотела хоть как-то показать, что готова выслушать все, что он скажет. Готова поддержать его, если придется.

— Хелена умерла. А меня отец спас. И вскоре привел в нашу семью другую маму. Дед, естественно, таких финтов не оценил. Он вообще был не в себе.