Ходящая по снам

Лишь после того как последняя истошно пищащая железная коробка погибла под напором разъяренной Амалфеи, кровать стала окутываться серой дымкой, что так любила откушать козочка. Втянув в себя лакомство, боевая питомица подошла к Лизе, ткнула ее носом. Наклонилась над притихшим пострадавшим, вздохнула и начала вылизывать, как когда-то лечила Ингвара.

— Вот у нас мужики пошли. Самоубийцы какие-то, не топором, так минздравом укокошить себя норовят.

Бросив прощальный взгляд на разоренный сон, Лиза не поверила глазам своим. В чистой и светлой палате стояла обычная кровать, рядом на тумбочке кто-то оставил целую тарелку с апельсинами и они яркими пятнами светились в лучах заходящего солнца у раскрытого окна.

— Пошли отсюда! Ты встать-то сможешь? Нет больше твоего кошмара. Его коза съела. Вень! Ты тут вообще?!

— Лиза, не кричи, пожалуйста. Ну что за женщина мне досталась. Голова, говорю, болит, сил нет. Сейчас, подожди, сам встану, не тяни.

Кое-как, привалившись к стене, с помощью Лизаветы встал сам. Окинул взглядом больничную палату — посмотрел любимой в глаза.

— Ты опять меня вытаскивала? Снова я в этой же пыточной свидание назначил?

— Нету больше пыточной. Была, да вся вышла. Скучный сон, обычный. Пошли, будем голову лечить и мозги вправлять. Ты зачем на крышу полез? Летать научиться захотел?

— Да часы эти — подарок, понимаешь? Дороги они мне, а он клювом. Вот и думал, отниму. Ладно, дурак был. Права. Сам подставился.

— Не знаю. Я сама через таз перепрыгнуть не смогла, когда тебя ловить побежала, похоже, головой приложилась. Аж звезды из глаз. Вот отдам тебя в надежные руки, пойду просыпаться.

Баба Мила встретила потрепанную парочку на пороге. Одна рука на бедре, а другой легонько так полотенцем по бедру похлопывает. Сразу видно, это от радости.