Ходящая по снам

Молодая, сильная, — восхищенно промолвил леший, задрав голову вслед Амалфеи, набирающей кругами высоту.

— Да она, считай, только переродилась, недели не прошло, — поделилась наболевшим козоводка.

— Перерожденная, значит! Сработала наша задумка. Проснулась кровь старая, ай да Маланья. Вот молодец! — хлопнул себя по бокам, чуть в пляс не пустился. Погрозил кому-то кулаком:

— А я говорил тогда, что не врут вороны! Осталась еще сила в старых корнях, вон какую красавицу родить смогли!

— А расскажи-ка мне, Лексей Борович, чего вы с бабушкой такого интересного сделали с козой? Я как-никак владелицей ее стала, а знать ничего не знаю.

Вот ветеринара во сне таскала, чтоб только понять, чего с ней не так. Открой глаза уже, поделись информацией.

— Да чего так рассказывать, — потупился лесовик. — Мы, считай, ничего и не сделали, сказки все это. Маланья, светлая голова, все и придумала, да не успела сама-то завершить, видишь, как получилось. Я во мраке заплутал, а подругу свою не сберег, скончалась для этого мира.

Туда мне и ходу нет. Ушла моя Маланьюшка совсем, только через тебя какую весточку и передам.

— Передашь, конечно, не расстраивайся. Все у нее сейчас хорошо. От разговора только не уходи. Какие сказки? Чего придумали? Давай, рассказывай по порядку.

— Пойдем-ка прогуляемся. Места тебе покажу. Все расскажу, утаивать не буду. — Подхватил под локоть и повел по новой тропинке в лес, уводя от молодняка, что любопытно тянулся вслед говорящим.

Во сне лес казался бесконечным.

Тропинка вела их напрямки меж березовых рощ, кленов, что распускали свои розетки нежно-салатового цвета, лип, вязов, ясеней. Всем нашлось место в заповедном лесу. На небольшой полянке, густо заросшей земляникой, стоял дуб-исполин. Когда-то его крона подпирала небо, но теперь искореженные ветви после удара молнией были обуглены. Треснул пополам лесной великан. Кора отслаивалась огромными пластами, а в пять обхватов ствол темнел незащищенной сердцевиной. Печальное это было зрелище. Мертвый лесной великан, казалось, тянулся в небо в немом крике. В тишине подошли к дубу.

Леший с нежностью погладил мертвое дерево:

— Вот он, последний росток Перводрева. Сгниет — и не останется у нас надежды на перерождение новых миров. Что мы только с Маланьей не придумывали! Спит смертным сном друг мой. Только глубоко в корнях и осталась память. Вот здесь мы козу твою и сотворили.

Ворона, поди, Иннокентия еще застала? Хорошая птица. Вещая.