Ходящая по снам

Давно пора было. – утешала шмыгающую носом Лизавету, прижимая к себе.

– Давай, успокаивайся, а то расклеилась барышня ты моя кисельная.

Стали понятны и вечные пироги и наличие бабушки, когда бы Лиза не пришла за помощью. Все стало на свои места.

- Баб Мил, я у тебя дура да? Могла ж сама догадаться, что дело не чисто.

- Чисто, чисто наше с тобой дело. Могла и догадаться, да случай помог. Вот и Василию поможем, как новенький станет, а Сергей Афанасьевичу ты его покажи утречком. Мое-то леченье долгое, а там может, уколов понатыкают и восстанет наш Финист ясный сокол.

Будет опять горькой беды свои заливать.

- Завязал я. – ответил прислушивающийся к разговору дед. – Слово дал и держу. Слово мое кремень!

- Дал, взял. Молчи уже, вашей лавке голоса не давали. Пропил все здоровье, а теперь квохчешь, девка тебя на закорках таскает.

- Зря ты, баб Мил. Василь Акимович мне первый помощник, без него у меня наяву ничего бы не было. Дом весь на нем, достаток, благополучие, в съемках он один и участвует. Милку после твоей смерти сохранил, не дал пропасть – как последний аргумент использовала Лиза.

- Ну если только Милку сохранил. – недоверчиво поглядела на притихшего деда знахарка. Потом вздохнула и показала кулак Василию. – Гляди у меня, опять за рюмку схватишься, а тебя с того света достану. Чтоб девок моих не обижал, старый пропойца.

- Да завязал он, правда – продолжала защищать Василия сновидица. – Честное пречестное, да и некогда ему, правда дед?

- У нас план горит, надо до конца месяца еще видосов накидать, и донаторов подтянуть, а вы пропойца, алкоголик.

Я может только жизнь новую начал, человеком себя почувствовал нужным – прокомментировал больной с веником на спине.

- Лежи уже человек. Оставляй его Лизавета до завтра у меня. Сам проснется, как время придёт. Про книжку опять забыла? Сама уже могла бы людей лечить, если б не ленилась.

- Я все помню. Вот сейчас Лексей Боровичу поможем и буду опять рецепты учить.

- Добралась до старого? Спит поди в пне своем проклятом? Говорила ему, выкинь трухлю, а он вцепился, пока чернота не завелась.

Ну этот разговор не для чужих ушей, завтра заходи все расскажешь по порядку. А ты там не шевелись, растопырил уши волосатые, сказано было лежать, вот и лежи.

- Дык, я вроде и не чужой. – прошептал дед.

- Не чужой. – Подтвердила в очередной раз вступившись за него Лиза. Мне дед Василь позарез как нужен в этом деле. Милкино молоко надо, а она меня к титькам подпускать отказывается. А там дерево погибает, сама ж знаешь.