Ведьма из зазеркалья

— он кивнул Вильгельму на миску с кошачьим кормом. Кот поковырялся в своей еде, недовольно скривился и, запрыгнув на стул рядом с охранником, уставился гипнотизирующим взглядом в его тарелку с картофельным пюре и котлетой.

— А правда, что ты Вилли? Мне Фёдорыч сказал, что ты сам ему представился. Понятное дело, Фёдорыч набрался так, что ему не только коты начнут представляться, но и белки с тараканами. Эх, выгонят его. Ты бы присмотрел за ним что-ли, жалко дурака. — вздохнул охранник. Вилли не отрываясь, смотрел в тарелку.

— Хочешь котлетку? Конечно, что там можно есть в том корме, сухари, а не еда. Разве что к пиву. Держи друг.

Охранник достал чистую тарелку, отломил половину котлеты и поделился с Вилли. Кот поднял лапу и указал на картошку.

— И это? Ну ладно, на. Давай лопай, сейчас матч начнется. Ишь ты, Вилли. — хмыкнул мужик. — А тебе идёт, хорошее имя. — кот кивнул и принялся есть.

Поев, Вилли устроился на выделенную ему лежанку, свернулся клубком и заурчал. Второй, едва ощутимый магический источник успокоился и застыл где-то в спальном районе.

Завтра Вилли наведается туда.

Глава 11. Татьянин Петербург

— Йохо! — Татьяна мчалась, сидя за спиной Бориса, вдоль Невы на байке. Это лучше чем скакать на лошади, в сто крат лучше.

Бешеная скорость, ветер обдувает оголённые ноги, люди и здания мелькают, как в калейдоскопе. Татьяна подняла забрало мотошлема и с восторгом задохнулась бьющим в лицо воздухом:

— Быстрее. Быстрее!

Борис вдарил по газам и сорвался с места, как только светофор мигнул зеленым.

Низкий утробный звук несущегося мотоцикла отзывался в животе и требовал выхода. Татьяна привстала, раскинула руки и засмеялась:

— Ещё!

Борис немного добавил газу. Таких ощущений у Татьяны давно не было. Она словно летела над землей, словно у неё за спиной раскрылись крылья и, если она привстанет еще чуть-чуть, то взлетит в небо, вверх, к белоснежным курчавым облакам.

Доехав до Исаакиевского собора, Борис сбросил скорость. Он медленно объехал его по кругу и остановился возле памятника Николаю Первому.

— Пойдем, посмотрим.

Татьяна слезла с мотоцикла и подошла к пьедесталу. Она долго разглядывала лицо каменного изваяния.

— А кто это? — недоуменно спросила она, пряча глаза под козырьком ладони.

— Николай Первый. — ответил подошедший Борис.

— Надо же, как изменился. — удивилась Татьяна.

— Поехали, нам ещё есть что посмотреть. — позвал её Борис.

— А Зимний стоит?

— Куда ж ему деться, стоит, как миленький.

Они сели на байк и помчались дальше.