Ведьма из зазеркалья

Давно у вас такие мысли?

— Со вчерашнего дня, с тех самых пор, как ваша жена купила мои украшения!

— Дружочек, но помилуйте, может быть это ваша жена?

— Моя?! Как, по-вашему, моя жена купила у меня, а деньги я пришёл требовать с вас?

— Вот и я хотел бы это знать. Вам не кажется это не логичным?

— Кажется, еще как кажется! Мне кажется, что вы хотите меня обмануть. Вы обобрали меня до нитки, а теперь не хотите платить! — посетитель накинулся на доктора с кулаками. Он схватил его за бороду, повалил на пол и, устроившись на огромном животе, как на матрасе, кричал прямо в лицо:

— Верните мои драгоценности или платите.

Мошенники!

Санитар, дежуривший в соседней комнате, прибежал на крик и скрутил буйного посетителя. К приезду врачей из желтого дома, ювелир был спеленат в рубаху с длинными рукавами и умиротворён кляпом.

А довольная Софья быстренько сменила квартиру, где с удовольствием подсчитывала барыши. После такого удачного улова она могла бы лет пять жить спокойно и благочинно, но Софья вошла во вкус.

Размеренная жизнь её давно не соблазняла. Когда сумасшедший дом пополнился третьим пациентом с одинаковыми симптомами, врачи забеспокоились. Это уже похоже на эпидемию. Подключились зарубежные коллеги, собрали консилиум и выяснили, что это не медицинский случай. Тут же забегали полицейские, медики получили по шапке за непрофессионализм, а доктора сдавшие несчастных в желтый дом лишились лицензии.

Среди врачей Москвы провели разъяснительные работы.

Тут-то Софья и попалась. Жадность и любовь к азарту её погубили.

Когда она жаловалась на нелегкую женскую судьбу очередному эскулапу, тот сообщил в участок и её схватили. Обмануть следствие в этот раз у Софьи не получилось, ведь все свидетельства были против неё.

Но Софья твёрдо стояла на своём: «Это оговор. Она никогда не посмела бы обманывать несчастных. Да у неё и денег нет на драгоценности, зачем бы ей ходить в ювелирные салоны?» Ей не поверили, и Софью, до выяснения, заточили в тюрьму.

Это, конечно оказалось для неё ужасом. Аристократка, воспитанная в строгости лучшими учителями, она делила камеру со спившимися проститутками, уличными воровками и убийцами.

Она спала на грубо сколоченных досках, покрытыми матрасом с вонючей, подгнившей соломой. Вместо нормальной еды их кормили плохо проваренной кашей, а из удобств в камере на шесть женщин стояло одно ведро за невысокой ширмой. Это было невыносимо.