Год дракона

– Так значит, перстень родом из России. Сюда и вернулся.

– Доподлинно не известно, откуда он взялся, – осадил собеседника Измайловский. – Фрейлина Марья Антоновна Ольштейн – первая официально известная владелица этого перстня.

– Полагаю, она тоже того? – хмуро поинтересовался капитан.

– Застрелена мужем, действительным статским советником Юлием Ольштейном, когда тот застал её в объятиях капитана драгун Владимира Зубова.

– О как! – восхитился Миронов. – Хоть где-то любовь! Кстати, а Тетерин как отошёл в мир иной?

– По сравнению с этой дамой более прозаично.

Он в тот день играл на скачках, и лошадь, на которую он поставил, пришла первой. Она не была фаворитом, а значит, ставок на неё сделали мало, и это сулило Тетерину большой выигрыш. Однако там же, на скачках, присутствовали господа, которые дали Никите Павловичу денег в долг и, как ты понимаешь, не могли дождаться возврата займа. Видимо, чтобы не встречаться с ними и не отдавать выигрыш, Тетерин решил добраться до кассы обходным путём и воспользовался запасным балконом, который был закрыт для публики. И закрыт не зря, потому что доски там оказались прогнившими, и наш белогвардеец рухнул вниз с четырёхметровой высоты. А сверху на него упала двухпудовая балка, которая размозжила ему голову.

– Мда-а, кредиторам такой исход, наверное, не очень понравился, – протянул Миронов, и какое-то время они с Измайловским сидели в тишине. Наконец, Михаил отодвинул от себя пустую чашку и качнул головой:

– Не думал, что у какого-то простого перстня может быть такая кровавая история.

– А всё потому, что не простой это перстень-то. Душегуб. Одним словом – «Голубая Смерть».

– Прям даже не знаю. Может, не стоит возвращать его Соловьёвой? Опасно.

– Брось! Она подписала себе приговор, надев его хоть раз. А если вор наденет, то и он обречён.

Миронов болезненно поморщился.

– Кстати, спроси у своей Соловьёвой, как к ней перстень попал. Просто любопытно, ведь после Крутовского я потерял его след.

– Хорошо.

Спасибо, Павел Антонович – за чай и за интересную беседу, – Михаил поднялся.

– Если я узнаю что-то, что может вывести тебя на перстень, сразу же сообщу, – пообещал Измайловский.

Ещё раз поблагодарив ювелира, Миронов убрал в папку блокнот, где делал записи, фотографию и ручку. Павел Антонович проводил его до двери, вслух рассуждая, кому он может позвонить, чтобы получить интересующую следствие информацию.

От старика Михаил вышел с тяжёлым сердцем.