Год дракона

Голос Рукавицы, который советовал воспользоваться удобным моментом и не нагружать себя лишней работой, звучал глухо и неестественно, словно из соседней комнаты. Несколько минут Михаилу потребовалось, чтобы усилием воли вернуть себя в разговор.

– Костя давно звонил? – опять перебил он Рукавицу на середине разглагольствований о невыносимой нагрузке, которая ложится на оперов.

– Да где-то с полчаса назад.

– Спасибо! – Миронов хлопнул старшего лейтенанта по плечу и вошёл в кабинет. Если бы перстень не был камнем, зажатым в куске металла, а был бы хоть чуточку одушевлённым, капитан бы решил, что эта вещица убирает свидетелей.

Словно все владельцы топаза открывали какую-то тайну, и минерал не хотел, чтобы эту тайну узнали те, кто никогда к нему не прикасался. Но в мистику Миронов не верил, несмотря на то, что сегодняшний разговор с Павлом Антоновичем произвёл на него впечатление. Конечно, Измайловскому стоило знать о девятой смерти владельца перстня, но прежде надо было подробно расспросить Костю Федоренко о деталях случившегося.

Слеза дракона

– Я знал, что этот демон ошивается в отеле, – говорил Вовка, выворачивая со стоянки: мы ехали в тренажёрный зал, который находился в нескольких кварталах от отеля. – Я не думал, что он выберет мишенью тебя. Если бы ты сидел в номере, он бы не сунулся. Гнездо дракона – это своеобразная ловушка для тварей: они могут войти, а выйти – только если дракон мёртв. И поскольку большинство из них слабее нас, то и посещать наше логово для них – всё равно что для людей входить в клетку с тигром.

– Мне было ужасно не по себе в номере, – признался я. – Я чуть с ума не сошёл.

– Понимаю. Это всё из-за камня. Его надо продать.

– Нет!

– Почему? В его присутствии плохо будет нам обоим.

– Это моя первая добыча. Я хочу сохранить о ней память.

– Хорошо, – сдался Вовка. – Тогда его надо спрятать. Я достану шкатулку из драконьей кости. Она будет сдерживать энергию топаза.

– Из драконьей кости? – удивился я. – Ты говорил, что драконы покинули наш мир.

– Но пока не покинули, люди нещадно истребляли их, а из костей делали всё что угодно – от мисок до оружия.

Понимаешь, кости наших предков обладали удивительным свойством: если в изделии по какой-то причине появлялась трещина, она со временем срасталась. Кость оставалась живой даже будучи отделённой от тела. Поэтому посуда из драконьей кости очень ценилась. К сожалению, войны двадцатого века уничтожили множество образчиков, а остальные осели в коллекциях антикваров и музеях.