Кесарь. Перо и хребет

– Мой господин, – присела в реверансе певица, так что ее глубокое декольте в квадратном вырезе платья обнажило больше, чем позволяли приличия. – Благодарю вас.

– Не стоит, право, не стоит…

Кровопускание, что ли, сделать? Хоть что-то, чтобы это наконец закончилось. Или прихлопнуть девку. Тогда магия сама собой истает. Искушение так сделать было крайне велико.

– Как это любезно, – зарылась она лицом в букет, изображая восторг. – Вы наконец-то почтили меня своим вниманием.

– Что вы! – развел руками пиромант и криво улыбнулся.

– Я очарован вашим сегодняшним представлением.

– Все эти годы вы были так холодны и далеки, – делано вздохнула Марисоль, небрежно поставив букет в одну из тысячелетних китайских ваз, стоящих в гримерке.

– Мой долг – служить своему Кесарю, – сухо ответил пиромант.

Да, он определенно не любитель светских бесед. Свернуть ей шею, и конец разговорам.

– Ах, да! – воскликнула певица, кокетливо накручивая на палец серебристый локон, словно невзначай выпавший из прически, и снова подходя ближе.

– Я была спутницей прежнего Кесаря, да покоится он с миром на костях своих врагов. Но это все в прошлом.

– Я знаю, – ответил Димитрий и с тоской подумал, что ее надо куда-то пригласить. – Не желаете отметить свой творческий успех?

– С превеликим удовольствием.

Фейри приблизилась вплотную, и пиромант помимо своей воли жадно поцеловал ее.

***

В престижном ресторане, куда они направились, не было ни одного прибора или предмета обихода из холодного железа.

Фейри, которые крутились в шоу-бизнесе, были здесь частыми гостями.

При появлении архимага со спутницей персонал сразу оживился. Метрдотель доложил, что есть отдельный кабинет специально для ВИП-гостей. В комнате за толстыми дубовыми дверями находился альков для близких встреч без лишних глаз. Кругом деревянная резьба. Сюжеты – весьма фривольные, как и подобает для встречи влюбленных. Мягкие диванчики вокруг накрытого стола так и манили присесть. Или прилечь.

Стены были обиты шелковой тканью, и казалось, что гости вдруг попали в старинную шкатулку.

Волков испытал приступ клаустрофобии вперемешку с брезгливостью. Все это напоминало элитный бордель.

– Игристого вина, мой господин? – кокетливо спросила певица.

«Золото Нибелунгов», урожай прошлого столетия. Год на редкость удачный для виноделия, как утверждал сомелье заведения, и у гостя не было основания ему не верить. Но на вкус – кислятина с пузырьками.