Сумасшедшие деньги

Кот в Сапогах самодовольно хмыкнул и ушёл, виляя хвостом. За ним ушли его гангстеры с пистолетами наперевес. Будто артисты уходят со сцены.

Я хотела подбежать к Чёрному Коту, узнать, каково ему, требуется ли помощь. Пит держал меня изо всех сил — и он в этом прав. Чёрный Кот приходил в себя. Он через несколько секунд встал, покачиваясь, погрозил кулаком вслед ушедшим врагам:

— Помяни моё слово, Фитгус Шихр. Я не прощу такого оскорбления. Я объявляю тебе войну. Отныне я сделаю всё, чтобы убить тебя — чего бы мне это ни стоило, — прошептал он.

Потом он ушёл, еле передвигая ногами, точно пьяный. Ушёл в ту сторону, куда ушли его враги. Мы с Питом сидели, не шевелясь, прислушиваясь к звукам капающей воды, к звукам метро.

— Ты видела? Их глаза... — прошептал Пит.

— Глаза? Какие глаза?

— У этих бандюков. Они светились жёлтым пламенем! Я, конечно, подумал про линзы, но... Чем его этот Кот в Сапогах шандарахнул?

— Я, конечно, подумала про какое-то оружие, вроде электродубинки патрульного, но, — я намеренно не договорила.

— Сорвиголова, ты куда?

— Я хочу нарушить приказ, — проговорила я. — И узнать, как он себя чувствует. Узнать, что тут только что имело место.

— Думаю, это плохая идея, — Пит пошёл со мной, осторожно заглядывая мне в лицо. — Но я в любом случае тебя поддержу.

— Спасибо, Сыщик. Ты настоящий друг!

Мы прошли вперёд по узкому извилистому тоннелю, но никого там не обнаружили. Зато нашли лестницу наверх, она выводила к люку.

— Сорвиголова, пошли домой, гости ещё не разошлись. Давай всё спокойно обдумаем, — принялся увещевать меня Пит. — Видишь, он ушёл, не валяется тут, истекая кровью.

— Чёрт-те что тут творится у нас под ногами, — вздохнула я, чувствуя накатившую за день усталость. Резко поклонило в сон. — Скорпион будет доволен отчётом, уж я ему лично в красках всё распишу! Думаю, ты прав, дружище, хватит на сегодня.

Мы поднялись наверх, вылезли через люк в небольшом сквере. Хорошо, что рядом не было людей. Ну... почти не было.

— Эй, ребзя! — окликнул нас хриплый прокуренный голос.

Мы с Питом чуть не подскочили! Повернули голову и встретились взглядом с бомжом.

Бомж возлежал на скамейке метрах в семи от люка аки античный патриций. Весь закутан в старые, изъеденные молью шубы, даже вместе с лицом. На нас торчал только красный пьяный нос да два острых хитрых глаза.