Сумасшедшие деньги

Кошмархеля нужно держать голодным. Чтобы при случае скармливать ему беляшей, ха-ха-ха, — запрокинув прекрасную головку, звонко рассмеялась блондинка.

— Скажи ему об этом сама, — прорычал Кондуктор.

— Ах, мой серенький волчок, конечно же скажу! — сладеньким голоском пропела она и потрепала его по верхней конечности. — Какой же ты пушистик, м-м-м!

Кондуктор еле сдерживался, чтоб не откусить ей голову. Он бы так и поступил, если был бы той породы, что и она. Но он всего лишь рядовой вервольф.

Препятствовать проходу этой чертовки Кондуктор не имел права, поэтому недовольно посторонился.

Блондинка вошла через большую железную дверь в коридор, обитый стальными листами. Оттуда дошла до зияющего впереди тёмного прохода, из которого доносились жуткие звуки.

Источником их была громадная змея, около тридцати метров длиной и толщиной примерно в полметра, с гигантской зубастой пастью. Поигрывая и скользя по широкому помещению-вольеру мощным телом, она щёлкала зубами и клыками, оглушительно шипела и подавала голос.

Из её глотки доносилась смесь скрежета, ледяного воя, ора и рыка. В центре помещения, спиной к проходу из коридора, стоял Фитгус Шихр — высокая фигура в длинном чёрном плаще. Он ласково говорил со змеёй, и в его голосе сквозило столько нежности, будто эта змея приходилась ему родным ребёнком:

— Дорогой мой, ты должен хорошо кушать, у меня большие планы. И ты мне поможешь. Ты мой самый лучший помощник! Скоро я принесу тебе лакомство, которое ты больше всего любишь!

Первой входящую девушку заметила змея.

Её глаза выкатились, она ощерилась, собираясь напасть, тело сжалось в кольца. Но в последний момент Кошмархель сдался и, бесконечно шипя, уполз в дальний угол.

Плечи в чёрном плаще слегка дрогнули. Голос, полный затаённой угрозы, прошипел:

— Я занят. И просил меня не прерывать. Кто тебя сюда пустил, Инга?

— Никто. Я сама пришла, — мило ответила блондинка. — Хватит прохлаждаться. И баловать этого червяка тоже хватит. Он мне нужен голодным и злым. Я собираюсь подкинуть тебе работу.

— Когда-нибудь ты пожалеешь о своём тоне, — хозяин Кошмархеля медленно оглянулся.

Его лицо абсолютно белое. И двумя антрацитами на нём горели чёрные непроницаемые глаза, без зрачков и без радужек.

— Ну-ну. Повякай мне ещё тут, — презрительно скривилась блондинка. — Сами тут понаехали со своей жжённой планетки, теперь ещё и права качают! Дурачки, думали — территория свободна, а она тут без вас уже миллиарды лет как поделена! Ха! Некогда мне с тобой тут препираться.