Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Свистит, зараза: стой, мол! Где пассажирка? Я, конечно, в отказ: не было, мол, никакой пассажирки! Думал: отбрехался. Да шиш тебе! Разбойник лично поперся на поиски этой дуры – энтузиаст, чтоб его при свисте порвало! Болтают, чуть не до самого Сердца Нави дошел, куда давно и нечисти-то хода нет! Но Соловей же – бывший смертный, вроде тебя, ему туда можно, хотя для здоровья и не полезно. Да и брешут небось насчет Сердца… Короче, нашел мою русалку. И вернул. У самой у нее сил переступить Порог не хватило бы, конечно, так что тут вопросов нет: спас ее Разбойник.

Это ведь только так говорят, что Навь для нечисти – дом родной. Отвыкли мы, живущие здесь, от тамошнего духа… Ясен хвост, сгинула бы в Нави дура-русалка… Потому что села на байк – так уж держись как следует! – сердито заявил Серый – и воззрился на Ивана, словно ожидая от того поддержки.

Юноша на всякий случай кивнул.

– Вот! – вознес к потолку указательный палец Волк. – Даже смертные понимают! А Соловей, вместо того, чтобы просто всыпать дуре криворукой, потащил ее к Полкану.

А с пса Сварожичева что взять – этот рубанул с плеча и вовсе запретил транзит! И ладно бы я один пострадал – так лягушкина коробченка тоже ведь через Навь ездит, пусть там у нее и немного другой принцип!

На этот раз Иван кивнул уже вполне осмысленно: в кабриолете Кащеевой Василисы ему пришлось как-то прокатиться с ветерком. И как раз – транзитом через Навь. Там, правда, все почти мгновенно случилось, юноша и разглядеть толком ничего не успел – но холод могильный в груди на миг ощутил.

Кажется.

– С лягушатиной у меня и так после той истории с твоей сестрицей осталось некое недопонимание, а теперь она на меня и вовсе смотрит, как на врага народа, – подытожил между тем свой рассказ Серый. – А я что – это все Соловушка, буйная головушка!

Отбросив ложку в раковину, Волк перекрыл под кастрюлей газ и вытер ладони о мех своей неизменной серой безрукавки.

– Немного остынет – и можно пить, – заявил удовлетворенно.

– Удачно: рот у нее как раз приоткрыт, – кивнул он на Олю. – Туда и вольем – так лучше подействует, чем если сверху брызгать! Марья-то когда вернется? – уточнил затем.

– Да должна уже вот-вот… – выудив из кармана телефон, Иван сверился со временем: дело близилось к девяти. – Обычно она минут сорок летает, от силы – час. Потом устает.

– Да? – приподнял бровь Серый. – Тогда и впрямь пора бы ей уже быть. Вылетела-то она в семь с минутами, – пояснил он.