Тост за выживших

А из вымени малыми каплями капало молоко.

– О, нет! Коза! Я это не умею! Что делать с тобой, живность рогатая? Неужели Ядвига тебя доила? Как? Когда она делала это в последний раз? Не умею я это! О, небеса! Адское дерьмо! За что мне это?

Но делать нечего. Кощей сходил к Вулкану, достал походный котелок и вернулся к козе. С чего начать? Ах, да! Опять помыть руки! Помыл. Потом помыть или обтереть вот это … вымя. Стоило Кощею дотронуться до раздутого вымени, как молоко брызнуло струйкой.

– За что мне это! Не хочу! Не-е-ет! Но, коза – это, конечно, хорошо.

Коза – это молоко и молочная каша для Ядвиги! Кощей, ты сделаешь это! Не трусь, тряпка! Это… надо… дергать?!

Кощей решительно уселся на землю, подставил котелок под вымя и храбро взялся за соски. Кто кого больше измучил, трудно сказать: или негодующая коза, или теряющий терпение Кощей.

Никогда бедный маг не поверит тому, кто говорит, что нельзя ругаться неприличными словами во время дойки. Можно! И это даже помогает достичь рекордных надоев.

Проверено. Достойно премий и оваций.

Закончив с дойкой и отпустив козу крепким шлепком по боку, Кощей поднял глаза на Амура. Тот лежал и не сводил глаз с хозяйки, а на лице у него было написано умиротворение.

Ночку, которая была полна желания поладить с большой собакой, Амур сначала отбрасывал лапой в сторону. Потом смирился и позволил ей лечь рядом с собой – все же именно лай этой мелюзги он услышал и нашел помощь. Кощей вздохнул и пошел расседлывать коней, жуя сухарик на ходу.

Часть 3 Вместе. Глава 1

Мир был полон разных звуков и запахов. Затявкал щенок, отозвался Амур, заржала лошадь, мекнула коза, послышались удары топора. Запахло костром и молочной пшенной кашей. Кашей! Может, ничего и не было? Стоит открыть глаза и все будет, как прежде? Только отчего болит голова? И ногу ломит, аж выворачивает. И вот рту, как пустыня песчаная.

Что же было? Ах, да. Отважно отправилась обследовать кучу мусора и, кажется, упала. Да, точно, упала. В овраг. А как выбралась? Непонятно, не отложилось в памяти.

Только, вроде, Амур выл. Да, так больно было. Неужели еще один перелом? Хруст она точно помнила. И опять не сдохла ведь! Живучая, да невезучая.

Ядвига с трудом приоткрыла глаза: странно, это не овраг. Оказалось, она находится внутри добротно сделанного шалаша и лежит на мягком, душистом ложе. Чуть скосив глаза, увидела, что под ней все тот же принесенный Амуром ковер. Во входном проеме видно, что на улице уже сумеречно.