Наследие предков – 2. Три цвета неба.

— То есть, вы находитесь в своём доме в Пенсильвании и одновременно с этим гуляете по берегу моря в этом мире. Так получается?

— Точнее не скажешь. Только здесь присутствует эффект Шимуна-Ворчека. Умираешь в том мире, умираешь в этом и наоборот. Вот такие дела. Приходится опасаться всего и всех, не болеть и поддерживать себя в хорошем физическом состоянии. Здесь я под защитой артефактов, практически, как Маклауд, который Дункан, или Горец. Ладно, много разговоров. Готовы? Пошли.

Майкл открыл дверь, в проём посыпалась земля, жёлтые листья деревьев.

— Только вчера весь мусор с крышки схрона убрал, – недовольно сказал смотритель, поднимаясь по бетонным ступенькам из…. Схрон? Он, интересно, зачем здесь. Но объяснение у Майкла нашлось быстро: в годы холодной войны в США все поголовно готовили противорадиационные укрытия. Рядом с металлической дверью стояла соответствующая табличка.

— Да-да, хорошо, что Карибский кризис прошёл для государств и всего мира стороной, – сказал смотритель, заметив, что я рассматриваю табличку.

– Хорошо, что хорошо заканчивается. Так, по-моему, у вас в России говорят. Меня научил многим пословицам Саша, ваш земляк. Хороший человек был. Он то и оставил мне Герду. Игорь, вы побледнели. Что-то случилось?

— Нет-нет, всё нормально. А как к вам этот Саша попал на остров, на маяк?

— Акун-ро рассказал, что его и собаку случайно перенесло потоком бифуркации в этот мир. Нет, с вами определённо что-то не так.

— Как фамилия была у Саши? Не помните? – спросил я. На меня нахлынуло предчувствие чего-то страшного.

— Помню. Князев.

— Этот Саша умер? Где он похоронен? – спросил я, еле сдерживая эмоции.

— Возле маяка. Недалеко от него. Вижу, что нашу экскурсию придётся отложить. Хорошо, возвращаемся.

Я смотрел на деревья с пожелтевшими листьями, на голубое небо с налётом лёгких облаков. Жадно вдыхал в себя прохладный воздух, пытаясь успокоиться. Вот, значит, какая судьба у моего деда. Теперь и с Гердой всё понятно, да и со всем остальным… понятно. Маяк стоял на своём месте, Герда лежала возле двери.

Всё было так, но на душе был налёт горечи. Я до сих пор надеялся, что когда-нибудь найду деда.

— Я ухаживаю за могилой, сюда очень часто Герда прибегает. Грустит, – сказал смотритель. Мы прошли несколько десятков метров, я увидел надгробие. Камень с зеленоватым оттенком, на котором были высечены фамилия и имя деда.

— Это ваш .. – Майкл отступил назад. – Сочувствую, Юра. Я вас оставлю одного.

Я встал на колени, в плечо ткунлась Герда.