Ямада будет спорить

— Но… Девушка, — Окадзава наконец выдавливает из себя, его звучит сипло. — Она… Она тут случайно, её можно отпустить…

Человек в тени на мгновение замолкает, словно обдумывая слова Окадзавы. Я надеюсь, что, возможно, он согласится. Трусливо? Да.

Но затем его холодный смех разносится по комнате, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Отпустить? — Он произносит это слово, как будто пробует его на вкус. — Боюсь, мы не можем себе этого позволить. Она видела слишком много.

Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Спина покрывается холодным потом, сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Ситуация становится вообще ни в какие рамки, когда тот, кто держит меня, чуть сильнее сжимает руку на моем плече, словно подтверждая сказанное. Мой взгляд снова возвращается к фигуре в тени, и я вижу, как он медленно поднимается с кресла. Тьма, кажется, обнимает его, делая его движения еще более угрожающими.

Взгляд Окадзавы ничего не выражает. Я не могу понять, о чем он думает.

А в следующий миг на меня накатывает ужас, потому что мужчины в комнате начинают меняться прямо на глазах.

Ко сказал, что кошмары не могу ожить?

Лица, казавшиеся просто угрожающими, начинают искажаться, превращаясь в нечто чудовищное.

Один резко моргает, и его глаза становятся неестественно большими и черными, как у рыбы из глубоководья. Его кожа начинает сморщиваться, словно от старости, обретая неприятный зеленоватый оттенок, напоминающий болотную жижу. Нос исчезает, превращаясь в пару узких щелей, а рот вытягивается в беззубую пасть, полную длинных черных щупалец.

Второй мужчина, стоящий рядом с Окадзавой, меняется не менее жутко. Его лицо будто раздувается изнутри, как будто кто-то пытается вырваться наружу. Кожа трескается, открывая скользкую чешуйчатую поверхность. Глаза становятся маленькими и горящими красными угольками, а рот растягивается до невероятных размеров, заполняясь острыми, как бритва, зубами. Из уголков его губ начинают струиться черные капли густой жидкости, оставляющие пятна на полу.

А-а-а, спасите!

Третий, что стоит чуть дальше, внезапно начинает расти, его тело деформируется, и он становится в два раза выше.

Руки превращаются в длинные и изогнутые когтистые лапы, а лицо полностью теряет человеческие черты, становясь похожим на маску какого-то древнего демона. Ослепительно белые глаза светятся из черепообразного лица, а пасть, из которой торчат желтые клыки, издает низкое гортанное рычание.

Остальные тоже трансформируются, каждый по-своему, но одинаково ужасно.