Книга первая. "Рождение".

Правда, у гарпий, по легендам, человеческое лицо и вместо рук крылья, но налицо схожесть деталей. И тут, и там женщина соединена с птицей, а в каких пропорциях - неважно.

Почему-то в тот момент мне в голову не пришли примеры наших чудо-птиц с женскими чертами. Та же Гамаюн, например.

Мы продолжали наш улиточный забег. Она медленно приближается, смотря своими глазищами прямо мне в глаза. Я же медленно отступаю. Чувствую спиной, что до спальни остается всего метра полтора. Но рвануть в дверной проем опасаюсь. Красивое слово «опасаюсь» и очень нужное, когда хочешь показаться храбрым.

На самом деле, были бы у меня волосы длиннее, уже встали бы дыбом от ужаса. Ей ведь всего секунды хватит, чтобы меня перехватить. Недавно почивший Халк не даст соврать.

А вообще я не понимаю, чего она медлит, поэтому не разрываю зрительный контакт и продолжаю пятиться.

Ладно попробуем по- другому:

Кто ты, чудище? Если ты девица молодая – назову тебя сестрой двоюродной, если ты старушка болезная – будешь теткой любимой из Воронежа.

Шутка так себе, конечно, но вдруг получится ее расшевелить и вывести на разговор.

Бравады нет, есть страх за Олю и себя. Истерика в моем стиле.

Еще через минуту или вечность я наконец-то перешагнул порог спальни и вдруг вспомнил, что, когда вся эта вакханалия началась, там был еще минимум один бандит.

Забываю про необходимость смотреть в глаза Чудищу и начинаю оглядываться. Тут же гарпия ускоряется и за мгновение оказывается рядом со мной. Хватает меня за горло, как и первую свою жертву, и начинает поднимать в воздух.

Вот у нее все-таки силища! Пальцы-когти сжимают горло, и я опять начинаю задыхаться.

Ну что за ночь такая!

Вдруг синица, сидящая на плече у гарпии, начинает щебетать...

И о чудо, я слышу человеческую речь.

То есть я не сразу стал понимать. Первые секунды я слышал только обычное тиликанье синицы, но в какой-то момент вместо этого я услышал нормальные слова. Голос, исходящий из клюва синицы, был глубоким и одновременно скрипучим. Сначала это вызвало раздражение.

Но как только я отвлекся от птичьего клюва и перевел взгляд на лицо Страшилы, представив, что именно от нее исходят эти звуки, то дискомфорт прошел.

Человек, ты должен лучше оберегать мою дочь! Сегодня я смогла помочь и спасла ее, но у меня много других забот. В следующий раз могу и не успеть. Ты слаб, не пойму, почему она выбрала именно тебя, но предупреждаю – в этот момент голос Чудища стал еще и зловеще-угрожающим – подведешь ее, а значит, меня.