Наследник чародея. Школяр. Книга первая.

- После операции неделю бревном лежал. А потом отходить начал.

- Смотрю, подрос на постельном режиме, - хохотнул Андрей. – Поправился. В смысле, потолстел. Кормили от пуза?

- Врач сказал, что гипофиз повредили во время аварии, - соврал я. – Из-за этого и все изменения…

- Только, пацаны, - попросил я. – Об этом никому, ладно? А то потом пойдут всякие базары гнилые-нехорошие, типа, мозги повредил, туда-сюда…

Мишка пожал плечами, мол, он и не собирался никому говорить. Андрей выжидающе молчал.

- Ладно, - я разлил чай по бокалам, поставил на стол пакет с пряниками, угадав его желание. – Есть сгущенка. Достать?

- Давай! – у Андрюхи загорелись глаза. Сгущенка в наше время была не то, чтобы дефицитом, но на прилавках не залёживалась. Я вытащил из холодильника открытую банку сгущенного молока, завернутую в целлофановый пакет, развернул. Чтобы молоко не подсыхало, maman всегда заворачивала банку в полиэтиленовый пакет. Андрей сразу пододвинул банку к себе, взял в руки чайную ложечку.

Мишка отнесся к сгущенке равнодушно. Только чуть усмехнулся.

- А ты в курсе, кто тебя сбил? – поинтересовался он.

- Не-а, - ответил я. – Maman говорила, что какой-то пьяный на «мамазухе» (самосвал «ЗиЛ-130» Мытищинского машиностроительного завода – прим. авт.).

- Ага, пьяный, - усмехнулся Мишка. – Это Гришка, старший брат Саньки Прохорова. Пьяный был в дымину. «Зилок» в столб, он из кабины вывалился, хотел сбежать, а сам на ногах не стоит.

Менты рядом были, его вытащили из кабины, а он на них с заточкой. Ну, и скрутили его, сейчас в КПЗ сидит.

- Теперь его точно посадят, - заключил Андрюха. – У него ж еще «условка» за «хулиганку» висит.

- Посадят, - согласился я. – Maman сказала, что к ней уже кто-то из цыган приходил.

- Санька Прохор сказал, что, если братана посадят, он вас на перо поставит, - буркнул Мишка, опуская глаза. – И тебя, и мать.

М-да. А вот это было уже серьезно.

Цыгане в нашем поселке жили уже лет десять.

Сначала они поселились в двух квартирах на первом этаже двухэтажного 16-квартирного шлакоблочного дома «сталинской» постройки. Месяца через три они заняли подъезд, оба этажа, а еще через год и весь дом.

Каждый день ближе к обеду их детишки оккупировали конечную остановку автобуса и клянчили мелочь. Цыганские бабы от 16-и и старше выезжали в город, в основном, на центральный рынок на промысел – «погадать», украсть.