Господин Вечности

— Если твоя мать не хотела воспитывать нежеланного сына, ей достаточно было подойти к любому тёмному на улице и просто отдать тебя. Любой принял бы новое дитя с радостью. При проблемах ребёнка даже теневая стража с поста уходить имеет право. Ну почему ты не из какого-нибудь нормального рода, а?! — почти с обидой воскликнул я. — Сдал бы тебя главе с рук на руки и проблем бы не знал! А что теперь с тобой делать?! Академию же ты не потянешь. Нужно щадящее домашнее обучение. Ну и где искать тебе наставника?!

Поймав себя на том, что расхаживаю перед всё ещё сидящим на полу тёмным как лектор по кафедре, я остановился и окинул взглядом напрочь потерявшихся в вываленном на них ворохе информации байкеров.

Интересно, почему проблемы находят меня всегда и везде? Ещё и обязательно толпой, не желая приходить поодиночке.

Райнор поднялся на ноги и с раздражением поинтересовался:

— Да какое тебе вообще до меня дело?

Подступив к парню вплотную, взглянул на него немного снизу вверх. Но так, чтобы ему казалось, что я выше ростом, а не наоборот.

Призвал фламберг, демонстративно крутанул одной рукой эту неподъёмную тяжесть и поставил так, чтобы рукоять огромного двуручника оказалась возле правого плеча. Ткнул пальцем в рукоять.

— Что, даже из любопытства не пытался узнать, какой знак какую ступень обозначает?

Не глядя провёл пальцами по знаку. С трудом удержав каменное выражение лица, даже не вздрогнул. Только покосился на рукоять и усилием воли остановил заметавшиеся стаей спятивших птиц мысли.

Спокойно убрал фламберг прадеда Терриана.

Через полминуты Райнор с детской обидой заявил, что молокосос вроде меня полноценным рыцарем быть не может по определению. Пришлось ледяным тоном напомнить, что статус не зависит от возраста и совершеннолетие у каждого из нас наступает индивидуально, обычно варьируясь от семнадцати до двадцати двух. Очень редко наступает в тринадцать-четырнадцать, в исключительных случаях можно найти не достигшего совершеннолетия тридцатилетнего тёмного.

После чего этот необученный придурок начал сквозь зубы цедить, что он ни в какой помощи не нуждается и способен разобраться со всем самостоятельно.

— Небо, как же вы все, сопляки великовозрастные, меня достали, — устало махнув рукой, я отошёл, сел на стул, на спинке которого всё ещё лежало одеяло. Снова начинала болеть голова. — Хочешь умереть — не буду неволить. Один кретином меньше.

Тёмный растерянно замер, открыл было рот, но так и закрыл, ничего не сказав.