Господин Вечности

Я тут же состроил самое скорбно-возвышенное выражение, какое только смог. Но не удержался и почти сразу рассмеялся. Засмеялись и остальные.

Взяться за гитару уговорили быстро, хотя я и по-сопротивлялся для проформы. Теснить кошака под боком не очень хотелось. Ребята знали, что меня не надо просить спеть что-то конкретное, за «заказ музыки» я могу и гитарой по башке дать. Хотя, гитару, мою чёрную красавицу, пожалею. А вот кулака в зубы допроситься можно! Если девушки такую ошибку совершат — я сострою мину оскорблённого до глубины души и несправедливо обиженного ребёнка, и они же сами об этом пожалеют.

Другое дело, когда я спрашиваю «что тебе спеть».

Музыка рождалась под пальцами, заполнив мою душу и захватывая в свой ритм других. Я играл и пел, забывая обо всём. Модификация голосовых связок привычная и лёгкая, не зря я столько лет учился у оперной певицы. Только одно… когда меняешь голос для того, чтобы петь — говорить больно. Будто ножи в горло втыкают.

Они радовались и было так хорошо, что легко рождались весёлые, радостные песни.

Те, от которых они улыбались и смеялись.

Откуда-то повеяло холодом… И я вдруг поймал себя на том, что под пальцами зазвучал другой ритм, подчиняясь памяти, подаренной моим странным сном.

Жить, чтоб сгореть,

И сгореть, чтобы жить,

Не заблудившись во тьме.

Время придет,

За собой позовет

Феникс, рожденный в огне!.. #

# Ария — «Феникс»

И только я знаю, что огонь, в котором рождён мой друг Феникс — ледяной. Феникс… Ветер… Мой бог и мой друг.

Моя душа — по-прежнему твой храм. И мне остаётся только призрак надежды, что когда-нибудь моя душа перестанет быть храмом для мёртвого бога. И ты возродишься, смертный бог. Без тебя, боюсь, долго я не протяну. И без твоей помощи… у меня нет даже призрака шанса вернуть мою богиню.

Хэх… настроение изменилось, изменилась и музыка.

И я люблю, но эта боль сильней день ото дня!

Я все еще люблю тебя, и смех твой слышу я!

Терять уже я научился, научи прощать

И жить без страха снова потерять… тебя… #

# Ольви — «Потерять тебя»

Пора прекращать… Гитара не хочет уходить, струны льнут к пальцам песня за песней.

Она ведь живая, часть моей души, моя чёрная красавица. И создана чтобы забирать мою боль. Долгое время я не знал, какой секрет спрятал отец в этом артефакте. Пока не испытал запредельную пытку, а она оказалась у меня в руках. И чем хуже мне становилось, тем сильнее она ломалась. Стальной гриф напополам…

Струны, казалось, гладили пальцы.