Господин Вечности

— Теперь буду знать, что это возможно!

— Ну уж точно не для тебя! — тут же оскалились близнецы.

Штейн изобразил страх, скорчив рожу Маньякам, и поспешно отступил, когда сумасшедшая парочка двинулась на него плечом к плечу, перебрасываясь фразочками по типу «а как лучше разделать это мясо».

Пока Маньяки пытались добраться до выполнявшего тактическое отступление Призрака, железная дверь под светящейся вывеской в виде головы добермана снова открылась. И я крепко пожал протянутую руку, от души приветствуя Дениса. Мы заявились поздновато и застали Деню с Ариной уже на сцене, поэтому поздороваться получилось только сейчас.

— Чего ушёл? — поинтересовался певец после приветствий и краткого обмена информацией по типу «что где случилось». — Надоело?

— Да их слушать, безголосых, невозможно, — поморщился я, вспоминая группу, прыгающую сейчас по сцене. Хотя настоящая причина ухода совсем иная. — Обезьяны. Яркость одежды и акробатические этюды, таланта, там и не ночевавшего, не заменяют.

— Приложил, так приложил! — засмеялся Денис. — По-королевски!

— По-императорски, — помрачнев, поправил я. — Что, зомбоящик смотришь?

— Новости в сети чаще читаю, — перестав улыбаться, сознался певец. — Твой статус больше не является секретом, хотя на улице узнавать не будут. Я и то случайно понял. Скандал с официальным принятием светлого в тёмный правящий род с правом наследования престола быстро замяли, но отголоски до сих пор есть.

Взглянув на человека, я помолчал, потом произнёс:

— Спасибо, что не шарахаешься от меня, Деня.

— Да ты что! — певец взмахнул руками, жестом отметя даже предположение такого поведения. — Пусть я тебе и не близкий друг, но тебя знаю достаточно хорошо, чтобы всё правильно понимать. Пойдём-ка внутрь, а то ты уже синий от холода.

Поняв, что действительно замёрз, я не стал противиться и зашёл следом за вокалистом. А тот, обернувшись, остановился.

— Чего? — приподнял бровь я, уже догадываясь о причине.

— Я думал, показалось…

Не считая нужным отвечать, я лишь пожал плечами. Достанут — закрашу эту прядь в чёрный цвет.

— Ирдес, — парень посмотрел на меня с сочувствием. — Если бы я не знал, что тебе всего только пятнадцать, я бы сказал, что ты постарел. Но ты ж совсем пацан ещё… ребёнок… — под моим взглядом он замолчал. — Вот только смотришь так, будто тебе все сто пятьдесят.

— Я знаю, — что ещё ответить?..