Господин Вечности

Ван попытался остановиться и обернуться, но Юля только сильнее потянула его за собой, принуждая подчиниться. Я успел заметить выражение лица брата.

Сбросив капюшон, я обхватил раскалывающуюся от боли голову руками. Вздрогнул, когда на моё плечо опустилась чужая тяжёлая рука. Снова не сразу узнал стоящего рядом человека.

— Паренёк, у тебя явно наблюдается недостаток свободы, — добродушно сообщил здоровый как медведь байкер, пригладив широкой ладонью свою русую бороду.

— У меня её вообще нет, — неожиданно хрипло прозвучал в ответ мой голос.

Не знаю, что за выражение было у меня на лице, но во взгляде байкера появилось острое сочувствие.

— Не, ну так не пойдёт, — мужик мотнул головой, подтверждая слова жестом. Обернулся к своим. — Эй, ребята, давайте-ка покажем пацану, что такое свобода дороги! Малый, ты когда-нибудь на мотоцикле катался?

— Вон мой стоит, — хмыкнул я, жестом указав на «зверя».

Когда я брал сегодня мотоцикл из гаража, то совсем не ожидал, что найдутся такие же психи, чтобы по этой холодрыге рассекать на двухколёсном транспорте.

Оказывается, я не один такой дурак.

— Наш человек! Уважаю, — увидев «зверя», кивнул байкер. Хотя, по скрытым интонациям стало понятно, что он не очень-то признал мой байк действительно стоящей восторгов машиной. — А дороги знаешь?

— Ещё не успел изучить, — пришлось признать мне.

— Меня дядька Дизель зовут, — всё так же добродушно представился мужик. — Это Борман, Вампир и Грин.

Представленная троица оказалась моложе Дизеля, которому было уже полвека.

Худой, длинный блондин Вампир лет двадцати на вид. Грин и Борман оказались лет на десять постарше Вампира и походили друг на друга как братья — одинаково крепкие, широкие, улыбчивые ребята.

— Ну а я — Крылатый, — на этот раз улыбка получилась почти настоящей.

И меня, новичка зелёного, решили просветить на счёт интереснейших из ближайших дорог.

Шлем у меня отсутствовал в принципе, но ворот плаща, если его поднять полностью, закрывал лицо по самые глаза. Две клёпки не позволяли капюшону слетать с головы.

«Пилотные» очки на глаза и — вперёд, навстречу ветру!..

Это свобода. Почти такая же, как в полёте. Только острее, жёстче, сильнее. Как в непрерывном крутом пике, выворачивая крылья на пределе сил, чтобы не врезаться в землю. Свобода скорости, счастье на грани боли, радость, выбивающая дикий крик… Главное, что вышибало все лишние мысли.

Только холодно. На такой скорости, и при такой погоде никакое «поле тепла» не спасёт.