Душа наизнанку

– Да отпусти ты его уже, Лиз! – сурово прикрикнул отец. – Видишь же, живой, целый, здоровый. Я же говорил – ничего с ним не случилось.

– Но как же!.. – Мама наконец выпустила меня. – Мало ли!..

– Да расскажите же, что случилось! И проходите, чего на пороге-то стоять! – Я отступил в сторону, пропуская неожиданных гостей.

– День какой сегодня? – буркнул отец.

– День? Какое это имеет… Блин! – Я хлопнул себя ладонью по лбу.

Вот же дурак! Сам подарил родителям путевку по городам Европы и забыл, в какой день они улетают! Балда! Столько всего случилось, что из головы вылетели все планы.

– Договаривались же сегодня вместе посидеть, перед вылетом. Со вчерашнего вечера тебе звоним. Мать вон на ушах уже стоит. Я ее едва уговорил морги не обзванивать. Ты где шастал-то, паразит? – строго, но с неподдельной отеческой заботой осведомился папа.

– Я как только приехал, так сразу столько всего навалилось… А вчера еще и день выдался тяжелый. На телефоне звук отключил, чтобы выспаться, – честно признался я.

– Простите, пожалуйста.

– День у него был, видите ли, тяжелый… – Отец сдвинул густые брови. Но было видно, что он уже не сердится. – Чем же ты таким занимался, что…

– Пап? – Я увидел, как только что сурово сдвинутые брови отца теперь резко поползли вверх. Настолько удивить его было крайне сложно. Думаю, он и на падающий метеорит смотрел бы с толикой недоверия, а тут такое…

– Ох! – Мама прикрыла ладонями открытый рот и круглыми, словно два блюдца, глазами уставилась мне за спину.

– Здравствуйте.

– Что вы?.. А… – Я обернулся и едва не прикусил язык – из ванной вышла Варвара, с полотенцем на голове и в моей толстовке, видимо, на голое тело.

– Ой… – Девушка замерла на месте и, кажется, прекратила дышать. – А я думала, это телевизор работает. А это не он… совсем… – Варвара сконфуженно улыбнулась, спряталась за мою спину и уже оттуда пискнула: – Здравствуйте.

Повисла крайне неловкая тишина. Она длилась и длилась, не желая заканчиваться.

Моя мама, человек очень впечатлительный и чувствительный, попросту впала в прострацию. Учительница музыки, она привыкла к тому, что жизнь вокруг льется плавной мелодией. К подобным потрясениям она оказалась совершенно не готова.

Да чего уж – я и сам охренел дальше некуда!

Но, как всегда, положение спас мой отец – уж кто-кто, а он теряться не привык. Да и разряжать обстановку мог так, что впору завидовать. Не всегда удачно, конечно, но мог.