Хрустальная ложь

Сердце и душа здесь вовсе ни при чём, лишь ДНК.

От неожиданности Николь вздрогнула, зябко поёжившись, медленно обернулась, перевела взгляд с гримуара на высокого, широкоплечего мужчину, одетого в униформу садовника и говорящего с приятным, едва заметным акцентом.

– Владимир Кутузов? Ты? Как такое возможно? – пискнула она вмиг осипшим голосом, силясь сообразить, что происходит.

– Привет, Николь. Да, я жив и здоров, деньги могут многое, но шантаж не менее эффективен. Дела мои были столь плохи, что предпочёл прикинуться покойником, а в крематорий отправился невостребованный труп.

Так от меня все отстали, и я смог спокойно заниматься делами. Почему я здесь? Твой новый дворецкий нанял меня садовником. К тому же я знаю расположение секретных проходов в этом замке, через них наблюдал за тобой и ждал, когда сможешь разгадать загадку древней рукописи, – голос нежданного гостя звучал очаровательно спокойно.

– Что тебе надо? – Николь поморщилась и всмотрелась в непроницаемое лицо перед ней.

– Я всегда верил, что ты сможешь разгадать секрет гримуара «Память неба», хотя все говорили, что уже не существует тех, кто бы помнил древнюю письменность и мог бы её прочесть.

Планы у меня далеко идущие, – кривая усмешка тронула губы мужчины. – Если бы гримуар «Память неба» можно было просто расшифровать и использовать, но оказалось, никто не способен прочесть его, даже наши мудрёные криптографы из ФСБ, а ты смогла. Гримуар «Память неба» открылся тебе, значит это правда, что для активации криптограммы, нужно чтобы совпала кровь человека, на частоту вибраций которой он настроен, нужен твой ДНК.

Николь перевела взгляд на пляшущий в камине огонь, потом ещё раз посмотрела на мужчину, покачала головой и подошла к окну. Гроза стихла, рыже-красная полоса неба разлилась над горизонтом там, где скрылось солнце. Яркий серпик луны уже вовсю сиял, привнося в пейзаж толику романтичности. Остатки рваных облаков нехотя потянулись обратно в горы. Их розовато-золотистый цвет плавно сливался с темнотой горного склона.

Море, освободившееся от хмурых туч, казалось, светится изнутри и не хочет отпускать ушедший день.

– Ты, это ты был в доме Жака Дюрана в городе Орвието. Это ты убил его, – Николь аж задохнулась от страшной догадки.

– Мужик умер от сердечного приступа, так и не рассказав правду, – поморщился Владимир Кутузов. – Но как говорят, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Жак Дюран был слабаком.

Николь открыла окно, прохладная свежесть коснулась лица девушки.