Домовёнок

Хочу спа...».

Провалилась в беспокойный нервный сон. Выныривала из рваных сновидений, думала про бабушку, боялась, вдруг осложнения, и та не сможет нормально ходить после. Гнала от себя мысли об устроенном посудном побоище.

«Это я всего лишь один «завтрак» пропустила! Сама виновата. Надо было хоть бутер ему намазать. Блин, ты сама себя слышишь? Да пошло оно всё! Не гони пургу. Что за хрень? А если вдруг...».

Мюра вроде бы пригрелась рядом, её тепло и приглушённое мурчание ненадолго успокоили. Но сквозь сон казалось, что в комнате двигается мебель, со скрипнувшего стула упала одежда.

Инна проснулась от шипения кошки. Мюра взыла дурным голосом, выгнулась дугой и выпустила когти, задев плечо хозяйки.

«Что такое? Почему темно? И пахнет какой-то выпечкой!» – удивилась она.

В темноте ничего не было видно, окна плотно занавешены, а гирлянда под потолком почему-то не горит. Одновременно с этим Инна почувствовала, как её правую ногу кто-то крепко схватил. Сильные тёплые пальцы, грубо сжав, резко потянули с кровати.

Она вцепилась в простыню, забрыкалась и заорала от ужаса так громко, как никогда в жизни ещё не кричала.

«Пункт второй. Вечером ежедневно выносить мусор на помойку»

Олега просто трясло уже. Три недели им с Ксенией не удавалось толком поспать. Хлопоты и заботы по устройству тёщи на реабилитацию после перелома оказались пустяком, если сравнивать с тем, что закатила дочь.

Ночные истерики, слёзы и крики. Инна требовала оставлять включённым свет, и чтобы мать спала с ней в комнате.

Девице скоро уже восемнадцать, а ведёт себя как капризная первоклашка. Дома стало невыносимо находиться!

Инна убеждала, что по квартире кто-то ходит, что нечто заходит в её комнату ночью. Бледная, истощённая, она извелась сама и совершенно измучила родителей. Ксения разрывалась пополам, мотаясь каждый день в больницу к матери и вызывая через день врача для дочери. Инне вкалывали успокоительное и снотворное, чтобы отключить хотя бы на несколько часов.

А потом она просыпалась, снова тряслась и верещала, звала их среди ночи.

Её кошка почти не вылезала из домика рядом с кроватью. Иногда Олег даже начинал сомневаться, жива ли там ещё питомица дочери.

И эти синяки... Инна настаивала, что повреждения ей наносит нечто, приходящее в темноте. Но она могла расцарапать и ущипнуть сама себя, поставить синяки об мебель или дверной косяк. Сине-фиолетовые пятна и гематомы покрывали ноги и руки.

Он действительно почти поверил, испугался, что кто-то проникает в квартиру.