Домовёнок

– Ты думаешь, что я виноват?

– Олежа, я ничего не знаю! – всхлипнула жена, закрывая лицо руками. – Я так боюсь!

– И что нам делать теперь?

– Мы должны убраться дома. Нужно выполнить все правила, тогда всё наладится, и... – глухо бормотала она.

– Прекрати! – крикнул он. – Ксюша! Хватит нести эту чушь!

– Но ты же видишь, всё разваливается потому, что мы не ...

– Хватит! – рявкнул он.

Повезло, припарковался совсем рядом с подъездом. Вышли, и Олегу как раз перезвонил юрист, с которым он пытался с утра связаться.

Ксения достала бумаги, и он диктовал адвокату перечень.

– Да. Да. Нет, освидетельствование было инициировано больницей. Да откуда я знал, что они в полицию заявят! Положили девушку в остром состоянии. Нет, пока написано «психоз на фоне стресса и травматического расстройства». Вот, ещё «нарушение сна, тревожность». Да. Нет, на внутривенном. Да приступы купировали. Уже пять дней она там и ни одного инцидента за это время...

Кириллов только начал успокаиваться. Ведь результаты экспертизы ещё не получены, а без обнаружения отпечатков его никто не сможет обвинить в чужом преступлении.

Но как Ксения на него смотрит! С ума сойти! Неужели жена допускает про себя мысль, что он мог издеваться над дочерью?!

Вдруг над головой шумно хрястнули ветки тополей. Олег не успел поднять глаза, а под ногами вздрогнул асфальт, как от взрыва: что-то чёрное со страшным лязгом ударило в его припаркованный автомобиль. Осколки стекла и мелкие пластиковые обломки широко брызнули в стороны.

Загудели сигнализации во дворе, одновременно взвизгнула Ксения, упавшая на тротуар, и заорали, закрывая головы руками, две женщины, возвращавшиеся с прогулки с собаками. Животные заходились в истеричном лае, подвывая сигналам машин.

Олег заледенел и будто прирос к земле, он не мог отвести взгляда от расколотой крыши и вбитого внутрь лобового стекла.

«Новая же была. Мне ведь ещё три года кредит за неё платить. За что теперь платить?» – медленно перекатывалась тупая бесцветная мысль.

С трудом двинул ногами, ставшими чужими и неподъёмными, сделал два шага к дороге и задрал голову. Все окна закрыты, с пяти балконов высунулись зеваки, соседи с интересом разглядывали ошмётки чужого имущества, делились замечаниями.

– Олежа, – услышал он сиплый голос жены, Ксения откашлялась и повторила чуть громче: – Олежа!

– Что?

– Олежа, это наш телевизор.

«Пункт третий. Хотя бы одно из окон должно быть ночью открыто»

«Пункт третий.