Краш

— Он постарался улыбнуться.

— А если нет?

— Я говорил тебе, я не смогу жить калекой, таская за собой мешок с фекалиями. И уж точно я не хочу жить таким рядом с ней. Я ей очень благодарен за последние месяцы. Но полюбить ее по-настоящему, наверное, не смогу.

Он замолчал. Я понял недосказанное им.

Глава 8. Сложности

Мы с Энжи стоим на пороге башни и ждем Ольгу. После нашего посещения ресторана мы виделись очень часто и Энжи в ней души не чаяла. И чем больше мы общались, тем, казалось, роднее они становятся.

Ольга безбожно ее баловала, порой даже вопреки моему мнению. Но, должен признать, в каждом таком случае по результату я признавал ее правоту. Одним из таких случаев было превращение моей Золушки в блондинку. Я был против руками и ногами, Дэн меня поддерживал, но Ольга, выслушав страстное желание Энжи, внимательно посмотрела на нее и молча увела за руку. Вернула ее через часа четыре с красивой прической цвета солнца. Та пряталась за спиной Ольги, пока они не подошли почти вплотную. Я посмотрел на новый образ, на испуганные глаза и обнял ее со словами.

— Такую я тебя тоже люблю. — Глядя, как глаза начинают блестеть от набегающих слез, быстро добавил. — Ты так еще красивее.

— Правда? — Отвечать было не обязательно, мои объятия говорили за меня.

«Мама Оля», как все чаще ее называла Энжи, стояла рядом и лукаво улыбалась.

— Сереж, а мама Оля тебе не говорила, что у нее ребеночек начал стучаться?

— Нет. — Улыбаюсь. — Это как раз тот случай, как ты мечтала: ваши девчачьи секретики.

— А у тебя есть секретики?

Если б она знала, сколько у меня этих секретиков. От нее, от Дэна, от Ольги и даже от отца.И лишь некоторые секреты я делил с Ольгой. Она так и скрывала от отца свою беременность. Встретившись неделей позже с ним, она прорыдала потом у меня на руках большую часть ночи, уснув в бессилии, а я так и просидел до утра, боясь пошевелиться и ее потревожить. Не знаю, как получилось так, но ко мне Ольга относилась совершенно иначе, чем к Энжи.

Если та была для нее «котенком» или «моей девочкой», в отношении меня Ольга вела себя на равных, иногда лишь по-доброму насмехаясь и поддразнивая. В ответ на мой вопрос наедине, зачем, однажды засмеялась:

— Да завидую я ей. Вам обоим завидую.

Наедине мы с ней оказывались часто, она запросто могла остаться у меня ночевать, если мы засиживались за разговорами. Говорили обо всем: об отце, об Энжи, о прошлом и будущем.

Однажды она притащила упаковку пива.