Краш

Культ оставался самой крупной организацией в игре и продолжал расти. Даже нейтрализовав клевер, справиться с культом было нелегко.

Я еще несколько раз пообщался с Дедулей, теперь я его называл только так. Полезного из него выудить больше ничего не получилось, за исключением того, что именно призрак сделал его умным. Как я понимал, если призрак равно искин, то он просто взял под управление еще и Дедулю. Оставался вопрос, почему монстр в этом случае не требует от меня Мастера, да и вообще ведет себя совершенно иначе. С Дэном этой теорией я даже не стал делиться.

Сам же призрак перестал маячить у меня перед глазами. Когда же я сам начал его искать, появилось обратное чувство – он стал меня, мягко скажем, сторониться.

С Энжи я смог встретиться лишь в ее академии. Она попросила меня не искать с ней встреч, пока не буду готов делиться с ней всем. Когда же я попытался обнять ее, она отстранилась.

— Не надо. Не знаю, как тебе, а мне будет очень больно, когда ты выпустишь меня из своих объятий. Мне легче потерпеть так.

Не мучь меня. — Она смотрела на меня глазами, полными слёз. — Пожалуйста. Я очень хочу этого, но не надо.

Я лишь сказал, что люблю её и надеюсь, что мы расстались ненадолго, и попросил беречь себя, не ходить нигде самой. Решительности меня больше лишала не необходимость признаваться в том, что не получилось у меня завязать с игрой, а угроза, которая находилась полностью в реальном мире. В университете я неоднократно видел Тяпу, как и он меня. Один раз он даже рискнул подойти в сопровождении своих новых мордоворотов, стал говорить, что все равно любой ценой заполучит Энжи.

На мой вопрос, готов ли он сделать это сделать ценой своей жизни, он не нашел, что ответить. Мордовороты при посторонних людях в драку лесть не стали, зато ждали меня на выходе.

Увидев их сравнительно издалека, я решил провернуть тот же трюк, который сработал с Тохой. Я прошел половину расстояния до них, когда смог частично провалиться в игру. Вокруг меня зашумел призрачный лес, который видел только я. Я остановился в трех метрах от них, один пошел ко мне с металлической трубой в руках.

Второй двигался по кругу, пытаясь зайти со спины. Я поднял руку, естественно, никакого файрбола в ней не было. Громила успел замахнуться, когда мне в голову пришла очень яркая, на адреналине мысль о заморозке. Тот замер с поднятой над головой трубой, с красной рожи мгновенно как будто испарилась вся кровь, затем его физиономия стала сереть, казалось, что на ней проступают кристаллы инея.