Недосягаемое

Toutefois, нам вновь нужна ваша помощь. От четырёх осталось трое, и мы ждём вас там, где всё кончилось и началось. NMLR».

[1] Однажды (фр.)

[2] Тем не менее (фр.)

Глава четырнадцатая. За чужим забором

Желчень только недавно стал наполовину дачным посёлком со всеми его преимуществами, вроде КПП, собственного продуктового магазина на въезде и прочими чисто городскими удобствами. До того он был простенькой деревушкой, где все всё про всех знали и перемывали соседям косточки при любой удобной возможности.

Теперь в связи с понаехавшими судачить было сложнее: слишком уж много новых лиц, к тому же смекалистые городские повадились отгораживаться от любопытных жителей заборами с сигнализациями. Поди узнай, как там они поживают.

Оттого и приходилось довольствоваться нехитрыми новостями собственного производства. Мол, Николаевна со стремянки намедни сверзилась, спину потянула — просто страх, ни согнуться, ни разогнуться, пришлось в городскую больницу ложиться. Или вот Костенко, чёрт эдакий, снова упился до белочки и ну супружницу мутузить, пока детишки со страху под кровати забились.

Многочисленное семейство Костенко считалось чем-то вроде местной достопримечательности, сплетни о которой доставляли особое, ни с чем ни сравнимое удовольствие. Говоря начистоту, почти в каждой деревушке или селе имелась такая разнесчастная семья, страдавшая от мужниных побоев.

Писать заявления участковому тоже никто не собирался: либо рассмеются в лицо, сказав, как прибьёт, так и приходите, либо посадят далеко и надолго, лишив семейство единственного кормильца и добытчика.

Зинаида Костенко, конечно же, не была исключением, раз в девять месяцев воспроизводя на свет очередного Костенко -младшего, коих накопилось уже семь вечно голодных ртов и столько же сопливых носов. При таком активном размножении денег в семье вечно не хватало, и дети ходили в чём придётся.

Время от времени достопочтенная мать семейства отправляла своих чад на охоту за пропитанием, заключавшимся в активном попрошайничестве и приставании к более обеспеченным соседям. Кто-то подавал, кто-то шугал, кто-то игнорировал начисто, хотя Зинаида и не понимала, как можно пройти мимо чужой беды и нужды.

Иногда детишки даже подворовывали, но в семействе Костенко это считалось нормой и за воровство не только не наказывали, но даже молчаливо поощряли.