Недосягаемое

— Это чисто наше, внутрисемейное дело. Тебе незачем в него лезть. Иди-ка лучше потолкуй с каменными сестрёнками.

Витька дёрнул плечом и присоединился к весело щебечущей по-французски РуРу. Толковать и впечатлять, значится.

[1] Прошу меня извинить (фр.)

[2] Моя дорогая зайка (фр.)

[3] Боже мой (фр.)

[4] Добро пожаловать на кладбище Пер-Лашез, юный мастер Ландау (фр.)

[5] Вовсе нет, ЛоЛо (фр.)

Глава двадцатая. Настоящее Мастерство

Для новой каракули потребовался не столько мел, засунутая впопыхах в карман бумажка и толика волшебных познаний Давида, сколько участие всех четырёх сестёр-горгулий.

Оставшуюся от НаНы кучку камней надлежало с почётом водрузить на луч получившейся пентаграммы, а МиМи, ЛоЛо и РуРу занять свободные концы.

Сам Ландау-младший занял последний, пятый луч, предварительно закинув по центру какую-то тряпку. Вроде бы платок Того Самого Ландау, сотворившего горгулий. Якобы после трудового дня не было ничего лучше, чем елозить этой тряпицей, лет ндцать назад бывшей платком, по лбу, утирая заслуженный пот.

— Можете постоять в сторонке, — с чисто Ландаунской снисходительностью заметил Давид. — Вызов духа — дело опасное, если что-нибудь пойдёт не так — нас всех прихлопнет.

— Нет уж! — хором отозвались Зойка с Витькой и едва не ринулись топтать ни в чём не повинную пентаграмму, но Давид остановил обоих жестом.

— Просто шучу, — признался недоМаг и горе-Мастер. — Обычно духи появляются по центру, немного кочевряжатся, но потом сдают позиции и выкладывают всё, что знают.

Доморощенный призыватель немёртвых произнес магические слова, но ничего не произошло. Постепенно, словно нехотя стал закручиваться спиралью тёмный портал. Внутри него мелькало множество маленьких молний, готовых пронзить незваных гостей насквозь. Ребята дружно охнули: даже несведущим в магических искусствах стало ясно, что призыв не заладился. Ни тебе яркой вспышки, ни полупрозрачной фигуры, недоуменно колышущей посреди пентаграммы.

Что-то явно пошло не так.

Открывшаяся над ними воронка постепенно расширилась, после чего в один присест вобрала в себя всех и вся.

И незадачливого призывателя рода Ландау, и обязательных для проведения ритуала горгулий, и стоявших в сторонке Зойку с Витькой.

Пришли в себя они уже в сверкающем белизной пространстве, которое медленно и словно бы нехотя оформилось в комнату. Если точнее, то мастерскую, посреди которой споро работал молотком и долотом мужчина с чёрными волосами, чёрной окладистой бородой и карими глазами.