Риан O`Ши и ящик Горманстонов

Его набалдашник обычно трут на счастье перед экзаменами, особенно девушки. Считается, что это прибавляет ума. Но папа говорит, что даже волшебство не сделает дурака умным, несчастного счастливым, а студента, прогулявшего половину занятий — выпускником.

— То есть если вас засунуть обратно, папа проснется, а у меня в голове голоса прекратятся? — уточнил Дугал.

— Ты как со старшими разговариваешь! — возмутилась старушка.

Тут Гуго встал и подхватил Дугала за шиворот рубашки так, что приподнял над землей.

— Драться непедагогично! — заметила Энджел и даже в образе хорошей девочки не могла не броситься на выручку другу.

В общем, она кинула в Гуго пирогом и сказала: — Извините.

— Красотка, — умилился Гуго, и тут Дугал достал его кулаком и вырвался, а я понял, что сейчас начнется самая некрасивая на свете массовая драка, и что я вообще не знаю, что делать. Флай поднял трость. Я поднял большое блюдо и выставил его, как щит, перед Флаем, так что теперь мы вдвоем были как бы одним вооруженным воином.

Дубы зашумели — поднимался ветер, нес дубовые листья, которые некоторым попадали в чай. Эпона Горманстон поймала чайник и с размаху грохнула его об стол.

— А ну прекратить!

Честное слово, в наше время ее взяли бы в конную полицию без экзаменов. Ее слушались бы беспрекословно хоть лошади, хоть злоумышленники.

Старушка Эвелина вдруг расстроенно сморщила лицо и, кажется, всерьез решила заплакать:

— Но, деточка моя … а как же мы без чая?

— Да починю я, — заверил ее Флай, уже пробиравшийся к осколкам.

— Было б из-за чего переживать. Вот семью вашу никаким клеем не склеить, пока сами не захотите, а чайник … я целого генерала однажды чинил, было дело.

— Вот что, — сказал Дугал и выпрямился так, словно был в доспехах, а не в дурацкой рубашке, снял колпак и отбросил в сторону. — Объясните-ка мне, джентльмены, леди и вообще предки, раз уж мы все здесь. Что вы от меня хотите? Какой смысл орать мне и отцу в уши так, что заболеть легче, чем слушать?

Они почему-то замолчали.

— Просто мы о вас беспокоимся, — сказала старушка.

— Просто мы хотим, чтобы вы были не хуже нас, — сказал сэр Гуго и рассеянно принялся вытряхивать пирог из волос.

— Просто мы видим, как вы идете теми буераками, какими шли мы, — сказала Эпона. — И кричим “стой, стой, вот же буерак!”.

— Сначала шепчем, а вы не слышите.

— Ну мы и кричим.

— Потом стыдно, если честно.

— За себя говори, ничего мне не стыдно…

— Стыдно-стыдно, я тебя знаю.