Чёрная рукопись

И, как только, выпив несколько крепких чаёв и выкурив пачку злых редакторских сигарет, как только он становится вновь способным осуществлять осмысленные редакторские действия, он кидается к конверту казённой бумаги, нелепой приписке-обращению и разочарованно стонет – там нет, нет обратного адреса, там нет подписи с именем автора, и даже отсутствуют почтовые штемпеля, а если оные и есть, то размыты дождевой водичкой до полной неузнаваемости! Жуткое бессилие и боль! Где-то в полночь редактор отваживается прочитать рукопись повторно.

И тут происходит самая что ни на есть ДЬЯВОЛЬЩИНА…

Бездарь

Перед тем, как перейти к непосредственному описанию мистико-трагических событий, позволю себе немного поэксплуатировать внимание заинтригованного читателя и расскажу немного о себе. Самые внимательные из Вас наверняка уже заметили, что к описанным событиям я имею весьма тесное отношение. И это отнюдь не случайно. Начну издалека…. Родился я в семье школьного учителя литературы и русского языка, то – тятенька мой покойный.

Матушка-то совсем рано из жизни ушла. Потеряв единственного спутника жизни, отец мой посвятил себя двум единственным страстям – школе и пестованию творческого литературного дара своего отрока. А то, что я оным обладал, тятенька мой не сомневался ни на йоту. И мои первые стишки, сочинённые в 4-летнем возрасте: «Вот зима придёт опять – будем дед-мороза ждать» упали плодотворным семенем на благодатную почву надежд и амбиций моего родителя. Но, забегая вперёд, разочарую милого и доброжелательного читателя – из семени того вырос раскидистый и бесполезный репейник-колючка.

Шестнадцатилетним отроком, благодарю хвалебному, как теперь говорят, пиару моего тятеньки, слыл я без пяти минут юным гением, поэтом и писателем. Мне единственному позволялось носить роскошные, вызывающей длины локоны, и протесты военрука и учителя физкультуры не имели супротив этого никакой силы. В учительской отец зачитывал перед умилёнными коллегами отрывки из моих сочинений. Я же, уверенный в своем предназначенье, предвосхищая славу и всемирную популярность, писал напыщенные вирши о предстоящем мне нелегком пути…Тогда во тьме, в полубреду;Под вой декабрьской метели;Мне снились ангелы во сне;Во сне мне ангелы пропели;Что путь мой длинен и жесток;Его пройти смогёт не каждый;Ведь то ж не фабрики станок -Мне предстоит мой труд бумажный!Недюжинная энергия и уверенность моего отца, тонны перечитанных книг, затем – филфак университета родного города Н.

И тут первые разочарованья.