Город Крови. Шаал-Рю

— Почему ты считаешь, что эта баллада должна быть мне известна? На моей родине тысячи прекрасных поэтов, и если людям понравился один из них, это вовсе не значит, что он такой уж знаменитый в Эйдин-Рок.

Кроно как мог выпутался из щекотливой ситуации, но было видно, что его объяснение не  понравилось Каролану.

— И всё-таки, кто такой этот Талриэль?

Вместо трубадура ответил Артур:

— Один из персонажей упомянутой баллады. Он является воплощением любовного героя, который в конце повести сидит у ручья, оплакивая сорванную им розу.

— Какая же глупость, — скривился Кроно. — И твоя тётушка была впечатлена таким жалким персонажем?

— Ты даже себе не представляешь. Будь готов к тому, что сейчас она перенесёт всю свою любовь на тебя.

Дункан и Артур отвернулись от эльфа, старательно пряча улыбки. В этот момент в помещение вернулась Хаямия, и увиденное потрясло каждого. Платье, открывающее плечи, смотрелось на этой женщине просто невероятно. Казалось, будто на дородного борца натянули детский сарафанчик.

Глаза были жирно подведены тушью, а на крепкой шее повис элегантный шарф.

— Какого Ситаса, — с ужасом прошептал драуг, делая шаг к двери. — Будь ты проклят, Талриэль чан Гориус.

***

В небольшой пыльной комнатушке застыли три вампира, стараясь смотреть куда угодно, но только не на высокого желчного типа перед собой.

— Повтори, что ты сказал, Цепиш? — рявкнул разъяренный Токра. 

Сутулый вампир с пергаментным лицом вздрогнул, после чего прошелестел безжизненным голосом:

— Кажется, я видел вашего мальчишку, мастер Сахиб.

Час назад по Улице Богов прошли три человека. Один из них полностью соответствовал тому ментальному слепку, который вы для нас составили.

— Как же вы его упустили? — едва сдерживаясь, спросил Ишеямус. — Неужели так трудно хоть раз сделать что-то нормально.

Цепиш Крысоед внезапно почувствовал, как его переполняет ярость, направленная на этого самовлюбленного ублюдка, который по непонятной прихоти Его Святейшества смел отдавать им приказы.

— Судя по всему, вы забыли, что мы, пасынки Безликой Матушки, не можем находиться под солнцем. Только этот факт не позволил мне покинуть церковные склепы.

— Пасынки Безликой Матушки? Так вы себя называете? Не смеши меня, Крысоед. Вы же обычные ничтожества, которые не способны даже шевелить извилинами, — срываясь, зарычал Ишеямус. — И это якобы сильнейший клан Союза.