Город Крови. Шаал-Рю

Охотник едва надкусил её. Благодари джаггера за её спасение.

Диор неожиданно вспылил.

— Не смей искажать название моего клана, драуг. Иначе пожалеешь, что родился на свет.

Артур не слушал их перебранку. Он широко улыбался, чувствуя, как огромный камень с грохотом свалился с его сердца.

— Так зачем все-таки вы двое прибыли в Крондор? — неожиданно спросила Кассандра, прекратив пикировку брата и тёмного эльфа.

Кроно важно надулся и ответил с комичной надменностью:

— Это тайна, которую мы не можем раскрыть никому.

Артур улыбнулся. Пафос в голосе де Феррата был столь забавен, что напряжение, имеющееся в комнате, враз испарилось. Кассандра обратила взгляд на Артура, и тому ничего не оставалось, как ответить:

— В этом нет никакой тайны. Мы ищем одного старика, который когда-то был учителем в Кион-Тократ. Он заведовал архивом в Ордене, когда меня доставили туда. И он единственный, после смерти наставника, кто знает моё настоящее имя.

— Хочешь отыскать настоящих родителей? — заинтриговано спросила девушка. — Для чего тебе это?

Артур пожал плечами.

— Пока не знаю. Я ещё ничего не решил.

Внезапно дверь, ведущая на кухню, распахнулась настежь, будто с ноги, и в помещение с шумом ввалился Дункан. Его одежда была помята, а лицо свидетельствовало о бурной ночи. Причём, очевидно, не одной. Возможно, именно поэтому поэт сиял, словно начищенный медяк.

— Милые мои господа, рад сообщить, что именно я стал вашей путеводной звездой, которая вскоре избавит вас от десятков, или сотен, бесцельно проведённых часов блуждания по этому дивному городу, — громко, на одном дыхании, провозгласил Каролан. — Да не познают отныне ваши ноги мозолей, а ваши голосовые связки мучительных попыток разъясниться с местными площадниками. Ликуйте, господа.

Столь длинный монолог заставил Диора нахмуриться, а Кэсс, напротив, начала хихикать.

— О чём лепечет этот человек? — холодно осведомился белокурый воин.

Только сейчас Дункан заметил, что компания слегка расширилась. Он ошалело уставился на Диора, потом на его сестру, потом снова на Диора, а затем его взгляд окончательно остановился на пышной девичьей груди.

— Ничего себе, — одобрительно присвистнул Каролан. — Мне определенно начинает нравиться это утро.

Девушка покраснела, а Диор поднялся из-за стола и пронзил поэта свирепым взглядом.