Город Крови. Шаал-Рю

Такеруз и Эльсорг изорвали пространство в своём бесконечном желании утолить Жажду хозяина.

Когда всё закончилось, Артур окинул площадь мутным взглядом. Даже неискушённый в военном деле с лёгкостью отличил бы погибших от его руки от тех, которых умертвил де Феррат. Конечности, головы и прочие куски тел принадлежали первым. Убитые драугом были преимущественно целыми, если не считать небольших кровоточащих ранок в области груди, живота или шеи. Если Смилодон был воплощением Ярости, то де Феррат исповедовал Элегантность и Простоту в одном флаконе.

— Успокойся, Артур, — закричал Кроно, когда упал последний разбойник. — Мы уничтожили их, больше никого не осталось.

Смилодон застыл, медленно вращая головой. Безумие постепенно покидало его сознание, и по мере этого опускались руки Покинутого. Скоро они безвольно повисли вдоль туловища, и юноша прошептал:

— Что же происходит со мной? Воистину я стал воплощением Зла, ибо убивал их и при этом наслаждался каждым криком, каждым стоном.

— Нет же, глупый мальчишка, — яростно выкрикнул Кроно, отвешивая Артуру оплеуху.

— Это они воплощение Зла, а ты всего лишь был карающей дланью Тенебриса. Запомни это, кровь невинно убитых требовала отмщения, и ты стал мстителем. Нет ничего важнее этого, поверь мне.

Артур покачал головой:

— Единожды ступивший на Путь Тьмы не отмоется никогда. Я знаю это. И всё же ты прав. Кровь жителей этого города не оставила мне выбора. Я должен был принять ответственность за их смерти, и сделал это. Глупо корить себя за то, что было предначертано свыше.

— Вот теперь ты дело говоришь, — кивнул де Феррат, но в глазах его отразилась печаль. — А теперь пойдём, разыщем нашего буйного этраса.

Друзья обогнули площадь по соседней улице и вышли к тому месту, где недавно расстались с Диором.

— Кажется, он ещё не закончил, — пробормотал Артур.

— Нет, смотри. Вот же он.

И действительно, Диор приближался к ним, сжимая в руке свой чудовищный меч. Лезвие было запачкано кровью, да и сам тал Рившиц словно искупался в ней.

Внезапно глаза Артура расширились от удивления. К ноге Диора, словно собачонка, прижимался десятилетний мальчуган, весь замызганный, оборванный и невероятно испуганный. Он едва поспевал за воином, время от времени цепляясь руками за его плащ.

Диор остановился напротив друзей и презрительно посмотрел на них. Затем он криво усмехнулся и произнёс:

— Любите кровушку, милорд?

Смилодон нахмурился.

— На себя посмотри. Как будто под дождь попал.