Питомец из пробирки. Кошачий беспредел

Я ожидала увидеть Сладкоежку, который неизменно следовал за своим другом, но вместо зеркального дракона обнаружила совсем другое существо.

– А ты-то здесь что делаешь? – спросила я, уперев руки в бока.

В ответ мне раздалось протяжное "хрююю" и крылатый нососплав уткнулся рылом в ветки, громко чавкая при этом.

– Признавайтесь, кто из вас его выпустил? – сердито топнула я ногой, глядя то на одного, то на второго питомца. Сладкоежка, к слову, обнаружился в ближайших кустах. Он стал полупрозрачным, стараясь быть незамеченным, но я-то своего дракона знала, как облупленного.

– Это не я, – тут же ответил Сладкоежка, за что удостоился раздосадованного взгляда Пушистика.

Кот разговаривать так и не научился (чему я бесконечно рада), поэтому оправдываться не стал. Он высокомерно задрал голову и уставился в небо.

– Так и знала, что это ты, пушистый негодник! – сердито сказала я Пушистику, а затем обратилась сразу к обоим. – Сколько раз я вам говорила не лазить в вольеры к другим животным? !

Кот продолжал строить вид обиженной невинности, а Сладкоежка снова попытался слиться с кустами.

– Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю, – добавила я ещё строгости в голос.

Сладкоежка послушался и с виноватой мордой сел на траву, но кот даже не подумал подчиняться приказу. Что ж, такова его кошачья природа. Это я понимала, но все же мириться с шалостями двух больших питомцев надоело как мне, так и всем, кто проживал на территории кафедры.

– Значит так, – продолжила я. – Вы оба наказаны!

И немного подумав, добавила:

– Будете сидеть дома до приезда Гришки.

Пушистик встрепенулся при упоминании своего любимца, но так на меня и не взглянул.

Не знаю, когда вернётся мой парень, но он точно единственный, кто может повлиять на кота. Меня даже посетила мысль отдать ему на время своего пушистого питомца, но я быстро ее отмела. Не хотелось бы, чтобы Пушистик сидел целыми днями в одиночестве, дожидаясь возвращения Гришки с работы.

– Живо за мной, – скомандовала я самым строгим голосом, на который только была способна.

Все трое, включая крылатого нососплава, последовали за мной.

Сладкоежка по примеру огромного кота в основном перемещался по земле, в отличие от существа, которого они каким-то образом освободили. Нососплав, трепеща маленькими прозрачными крылышками, пытался поспеть за своими подельниками, но не так-то просто было тащить толстую тушу на тоненьких, словно вуаль, крыльях, поэтому он вскоре отстал и плелся в самом хвосте, то и дело недовольно похрюкивая.