Доля Пути: Лето.

Вместо мягкого, всепроникающего света, купол метров шести в поперечнике наполнился мерцающим сумраком, в котором плясали "адскую джигу" уродливые тени. Несмотря на трещины в рёбрах, оба брата вскочили и с гримасами ужаса, визжа как безумные, влетели по лестнице в квартиру, словно увидели свои самые сокровенные страхи. Ну, почему же «словно»?

Я отозвал Вязь и глянул на восток — край солнца ещё не показался над крышами четырёхэтажек, но света уже было достаточно. Мазнул взглядом по ближайшим окнам обоих домов — ни там, ни на улице, вроде никого.

Присел на колено в центре экспроприированного "участка". Положил камень духа перед собой, снял с него блокирующую Вязь. Достал нож и, надрезав себе ладонь, капнул пару красных капель на камень. Затем разрыхлил ножом землю и вдавил в неё камень, утрамбовав почву сверху. Быстро поднялся и прошёлся по периметру, четыре раза изображая своей кровью Вязь «Тупь»-«Око» и припечатывая каждую — ладонью в окружающий "участок" бетонный бордюр.

Я не духолов, не чернокнижник и не жрец, но тут всё совпало, как по заказу. Камень духа — точка привязки. Бес или дух не могут особо удаляться от него, ведь он становится им и домом, и защитой, как раковина "отшельника". Сняв блокирующую Вязь, я позволил бесу выходить из камня. А, чтобы он не "разгулялся" по всему нашему двору, обозначил ему границы зоны "веселья" четырьмя Вязями, запирающими пространство для бестелесных сущностей.

Главное — я дал бесу вкусить своей крови, чем возвёл его на качественно новый уровень существования. Кикимора, по сути, не самый злобный бес, отчего особенно удивительно то, что он вытворял в нашем доме. Но попробовав крови человека, которой, при других обстоятельствах, ему ни за что не видать, да ещё Знающего, бес должен обезуметь от эйфории мощи, как наркоман, который впервые перешёл на более тяжёлый наркотик.

Закончив последнюю Вязь, я тяжело поднялся. Такой нагрузки на Волю я не испытывал с ночи, когда мы бились с упырём. — В голове шумит, ноги ватные, зрение подводит, всё тело ломит.

Краешек светила показался над крышами.

«Сегодня пропущу бег», — решил я, перетягивая платком порезанную ладонь, и поплёлся к себе.

Упражнение, кстати, я тоже пропустил.